Книга Одержимые, страница 82 – Витольд Гомбрович

Они сидели на веранде. Моросил дождь, день был туманный – деревья, будто съежившись, роняли капли воды. Кое-где ветер разрывал монотонную пелену туч, и белые клочья проступали на фоне печального, свинцового неба.

Прозвучавший под этим унылым небосводом жадный смех Майи глубоко тронул молодого человека.

— Знаете, о чем я думаю? – спросил он.

— О чем?

— Что вы одержимы.

— Как это? Злым духом?

— Не обязательно злым духом. Можно быть одержимым и дурным человеком.

— Да ла-адно… не морочьте мне голову!

Он вспыхнул. Это прозвучало почти вульгарно. Так могла ответить девушка из низов, это не шло Майе. Откуда у нее столь плебейские, грубоватые выражения, где она этого нахваталась? Но Молович увидел, что она сидит хмурая и раздраженная, – и решил не затрагивать эту тему.

Он ловко перевел беседу на другое. Увлеченно заговорил об искусстве, поэзии, политике и социальных проблемах, о тысячах задач, которые наша эпоха ставит перед молодым поколением. В голосе Моловича звучали искренность и серьезность, и Майя несколько раз позволила себе поддаться его энтузиазму, ее реплики свидетельствовали об уме и чуткости. Молович обрадовался. Глаза его загорелись, он ощущал в девушке понимание и говорил со все большим жаром.

Майя реагировала не столько на смысл сказанного, сколько на манеру собеседника вести разговор. На то, как дружески Молович склонялся к ней, на благородный низкий тембр его голоса, на доверие, которым он ее дарил, а больше всего – на неуловимую внутреннюю порядочность истинного джентльмена. Она дышала. Дышала все свободнее, все глубже.

Майя была благодарна за то, что он касается только общих вопросов и не заставляет ее прибегать ко лжи, чего ей совершенно не хотелось.

Молович заговорил о себе. Архитектор, недавно получил диплом и намеревается посвятить себя градостроительству. Он увлеченно рассказывал Майе о том, как стремительно растет столица, о чудесных свидетельствах жизнестойкости и энергии народа, чье сердце – Варшава – крепнет с каждым днем. О проблеме жилья для рабочих. О транспорте. О том, что Варшава наконец обрела того, кто сумеет направить ее неорганизованные силы в нужное русло, и какую пользу это уже принесло всеобщему процветанию…

— Да вы не слушаете, – вдруг заметил Молович.

— Ну что вы?! – живо возразила Майя. Она не хотела показаться невежливой. Больше всего девушке нравилось в Моловиче то, что с ним приходилось следить за собой и держать себя в руках.

— Может, пройдемся? – предложил он. – Дождь закончился.

Они пошли в сторону моста Понятовского, к реке. Майя явно дарила Моловича все большей симпатией. Приходилось соответствовать его безусловно высокому уровню… и ей так хотелось удержать его. А молодой человек догадался об этом – и в его глазах сверкнула едва заметная искра глубокого удовлетворения.

Вдруг девушка забеспокоилась, занервничала.

— Мне пора!

— Куда?

— О, не все ли вам равно? А впрочем… – медленно проговорила Майя, облокотившись о перила моста, – вы так мало меня знаете… В сущности, совсем не знаете… Так откуда вам известно, что я сделаю в следующую минуту?..

Молович пристально посмотрел на нее. Взял за руку.

— Одно я знаю точно – вы не совершите ничего, за что вам пришлось бы краснеть.

— И на чем же, позвольте спросить, основано такое заключение?