Книга (не) Развод под Новый год. Загадаю счастье, страница 15 – Лера Корсика

Он фыркнул, пытаясь изобразить весёлый смешок. Но смех вышел коротким, нервным и раздражённым. Он застрял в горле и оборвался, когда он встретился взглядом с парой гостей, которые смотрели на него не улыбаясь.

Он быстро отпил, сел и уставился в свою тарелку, избегая смотреть в мою сторону.

Новогодняя атмосфера, казалось, «вышла из чата».

То, что было в зале, больше напоминало затянувшиеся, нелепые поминки. Когда гости уже навеселе и забыли цель, зачем собрались. Но время от времени их отдергивали, они вспоминали и повисало гробовое молчание.

А когда куранты начали бить, никто не вскочил, не обнимался, не кричал «Ура!». Все просто сидели на своих местах, с бокалами в руках, с дежурными улыбками. Я чокнулась с Ириной, к Сергею даже тянуться не стала.

Всех пригласили на улицу, смотреть салют.

Он грохотал на всю округу, освещая снежный сад багровыми, зелёными, синими вспышками. Но звук разрывов не казался праздничным. Он был глухим, давящим, словно последние, добивающие выстрелы. Каждая вспышка высвечивала наши застывшие, усталые лица, подчёркивая пустоту в глазах. Это было не торжество, а салют в честь конца. Конца года. Конца иллюзий. Конца чего-то очень большого, что умирало прямо здесь и сейчас.

После того как отгремел последний залп, наступила не тишина, а всеобщее, безоговорочное решение. Гости, как по команде, стали прощаться.

«Ой, уже поздно, надо ехать». «Да, и дети дома остались...» «Спасибо огромное, Катя... был... чудесный вечер».

Я никого не удерживала и не уговаривала. Я просто вставала, кивала, отвечала тем же автоматическим «спасибо, что приехали». Мне за сегодняшний день хватило «веселья» на годы вперёд.

Сейчас мне хотелось только одного — чтобы они все поскорее ушли, чтобы этот фарс закончился, и чтобы я наконец осталась наедине с этой новой, чудовищной реальностью, в которой я проснулась сегодня утром ещё женой, а ложилась спать — кем-то совершенно другим.

Машины одна за другой уезжали, растворяясь в ночи. И когда захлопнулась дверь за последними гостями, дом поглотила та самая звенящая, абсолютная тишина. Тишина после битвы, на поле которой не осталось победителей. Только двое проигравших, стоящих по разные стороны огромной, холодной гостиной, в сиянии ненужных больше гирлянд. И предстоящий разговор, который висел в воздухе.

Когда захлопнулась дверь за последним гостем, тишина в доме стала физической, почти осязаемой. Она не была мирной — она давила на барабанные перепонки, как многотонная толща воды. Щелчок замка прозвучал как детонатор, запустивший обратный отсчет.

В гостиной всё еще пахло праздником: дорогим парфюмом гостей, хвоей, заветренными деликатесами и разлитым шампанским. Но этот запах теперь казался приторным, тошнотворным.

Сергей стоял в центре комнаты, спиной ко мне. Его силуэт на фоне панорамного окна казался монументальным, вырезанным из черного гранита. Плечи были неестественно напряжены, кулаки сжаты так, что костяшки побелели. Он выдерживал паузу, нагнетая атмосферу, заставляя меня первой захлебнуться в этой тишине.

— Поздравляю, — наконец выплюнул он. Голос, обычно бархатный и уверенный, сейчас был пропитан ядом, хриплым и едким.

Он медленно, почти торжественно обернулся. Свет дизайнерской люстры подчеркнул резкие тени на его лице. Гримаса холодной, расчетливой ярости исказила его правильные черты.