Онлайн книга «(не) Развод под Новый год. Загадаю счастье»
|
Ирина, которая сидела рядом и до этого наблюдала с каменным лицом, вступила на мою защиту. Она подошла и встала рядом со мной, создавая заслон. — Сергей, лучше не усугубляй, — сказала она спокойно, но так, что каждое слово звенело от напряжения, — Любой на месте Кати был бы шокирован, увидев, как какая-то… особа нашептывает что-то на ухо её мужу, буквально вися на нем. Это дурной тон. А её спектакль с аллергией — просто дешево и некрасиво. Не делай из себя посмешище. Муж побагровел, но не стал продолжать разборки. Однако же его взгляд был красноречив и многообещающий. В нем читалось: «Ну, погоди, гости разойдутся и я выскажу тебе все, что думаю». Я отвела взгляд, а на душе скребли кошки. Зря я это все… Хотя лицо Кристины в зеленой жиже будет еще много лет согревать мою душу одинокими зимними вечерами… Значит — не зря! Обстановка накалялась до предела. Гости разделились на два лагеря. Одни (в основном мужчины-партнёры Сергея и их жёны, зависимые от его благосклонности) пытались делать вид, что ничего не произошло, бормотали: «Да ладно, ерунда, просто несчастный случай». Другие, старые друзья, особенно женщины, смотрели на Сергея и Кристину с нескрываемым осуждением. Шёпот за столом стал громче: «Как она себя ведёт…», «А Сергей-то что позволяет…», «Катя всегда была слишком хороша для него». Праздник из теплого и легкого превратился в какой-то гудящий улей. Никто уже не пританцовывал, не улыбался, все мусолили случившееся. Кристина, с зелёными разводами на лице и испорченным платьем, поняла, что спектакль провалился. Её истерика сменилась холодной, ядовитой злобой. Она встала, отряхиваясь. — Я не обязана терпеть это унижение, — прошипела она, глядя на меня, а после на Сергея, ожидая, что он её защитит. Но муж молчал. — В таком обществе я оставаться не намерена. Сергей оказался в ловушке. Поддержать её публично — значило окончательно признать связь и унизить меня (и себя) ещё больше. Оставить её без поддержки — потерять лицо перед любовницей. Он колебался секунду, и эта секунда сказала мне всё. — Надежда, — сказала я, не глядя на него, а обращаясь к нашей помощнице, которая застыла в ужасе у дверей. — Пожалуйста, помогите гостье привести себя в порядок в гостевом санузле и вызовите такси. Это было элегантное, беспощадное изгнание. Я оставалась хозяйкой, выпроваживающей невоспитанного гостя. Кристина ушла, шумно хлопнув дверью в прихожей. В зале повисла тягостная, густая тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в камине. Казалось, вместе с ней из комнаты вынесли весь дух наступающего Нового года. Потом кто-то из гостей, слишком показушно рассмеялся, другой натужно кашлянул. Кто-то робко ткнул вилкой в осетра. И понеслось. Гости усердно, с почти героической самоотдачей, делали вид, что ничего не произошло. Разговоры возобновились, но они были какими-то неестественно громкими, натянутыми. Про бизнес, про политику, про цены на недвижимость — о чём угодно, только не о зелёном пятне на скатерти и не о визжащей женщине, которую только что увели. Сергей, хмурый, с суровым лицом, попытался взять инициативу. Он встал, поднял бокал. — Ну что ж, друзья, — его голос прозвучал хрипло, он попытался ввернуть шутку, — праздник продолжается. Главное — больше не заказывать гуакамоле! |