Книга (не) Развод под Новый год. Загадаю счастье, страница 50 – Лера Корсика

Как? Как все это могло в один миг перевернуться? Куда делся мой человек? Тот, который мог быть нежным, который переживал за детей, который, бывало, приносил мне чай в постель просто так? Был ли он вообще? Или это была просто удобная для него роль? Роль примерного семьянина, которую он играл ровно до тех пор, пока ему было комфортно. А как только появилась возможность сбросить маску — без последствий, как он думал, — он сбросил ее без сожаления.

Что с ним случилось? Деньги? Власть? Уверенность в своей безнаказанности, которая разъела все человеческое, как кислота? Или этот чужой, этот монстр с холодными глазами и пьяными угрозами, сидел в нем всегда? Дремал где-то глубоко, а я, слепая и влюбленная, просто отказывалась замечать трещины в его лицемерной оболочке? Может, та самая первая «Кристина» десять лет назад была не случайностью, а первым звоночком? А я, убаюканная его извинениями и подарками, просто затыкала уши?

От этих мыслей становилось физически плохо. Горло сжимал спазм. Это было не просто предательство. Это было крушение всего. Вся моя жизнь, все воспоминания, вся любовь, боль, радость — все это было с ним.

А теперь выяснялось, что «он» — это мираж. Призрак. А настоящий он — вот он, на диване, воняющий перегаром и обещающий меня уничтожить.

От этого осознания мир не рухнул. Он стал плоским, черно-белым и абсолютно беззвучным. Как в глухонемом кино. Я смотрела на спящее тело на диване и не чувствовала ничего. Ни любви, ни ненависти, даже страха теперь не было. Была пустота. И в этой пустоте рождалось одно-единственное, хрупкое, но твердое знание.

Тот человек, которого я любила, — мертв. Его, возможно, никогда и не было. А этот, здесь, — враг. Самый опасный из всех возможных, потому что он знает обо мне все. Знает, где я сплю. Знает, что я люблю есть на завтрак. Знает, как напугать меня до полусмерти. И играет на этом.

И с врагом не живут под одной крышей. Не делят воспоминания. С врагом — воюют. На уничтожение.

Я аккуратно отступила из гостиной и пошла наверх. В комнату Степы. Я закрыла дверь, села на его кровать, обняла его подушку, пахнущую детским шампунем, и стала планировать не бракоразводный процесс, а эвакуацию. Потому что дом, в котором спит враг, — больше не дом. Это поле боя. А на поле боя оставаться на ночь — самоубийство. Особенно когда враг только что пообещал, что я могу не проснуться.

Вот только перед этим следовало сделать один звонок…

Я прижала к груди потрёпанного медвежонка Степы, втягивая его знакомый, успокаивающий запах. В темноте детской экран телефона светился неестественно ярко. Я набрала номер Дмитрия, моего адвоката.

Он снял трубку почти сразу — голос был собранным, без тени сна.

— Дмитрий, извините, что поздно. У меня... экстренная ситуация. Муж днем еще увез ребёнка в неизвестном направлении. И вот уже в ночи заявился в дом. Один. И теперь, — я все же всхлипнула, — он шантажирует меня. Говорит, я должна подписать все бумаги, какие он скажет, дать интервью в его защиту... и только тогда, может быть, разрешит мне видеться с сыном. Я не знаю, где мой сын. Не знаю с кем он, все ли у него хорошо.

Я слышала, как на той стороне зашуршали бумаги. — Без паники, Екатерина. Первое — вы сама в безопасности? Какая обстановка? Он применял какое-либо физическое воздействие, когда угрожал? Если нужно, я могу подъехать. — Нет-нет, только запугивал. Да и приезжать не нужно. Он... он спит. Пьяный сильно. Но я не знаю, что делать. Как найти Степу?