Книга Бомба для альфача, страница 83 – Аня Истомина

— Тазз! — кричит Казбек сверху, подползая и хватая меня за страховочную петлю на разгрузке.

Я вишу на краю, зацепившись одной рукой и одной ногой за эту чертову щель, а камни продолжают осыпаться в чёрную бездну.

Подбегают остальные.

— Осторожно, сами не свалитесь, — стону, когда меня рывком затаскивают обратно на тропу и оттаскивают поближе к скале. С каждым движением боль в голени взрывается новыми искрами.

— Тихо, тихо... — шиплю я сквозь зубы, с трудом садясь. — Посветите.

Сидя среди снега и обломков, осматриваю ногу.

Фонарь выхватывает из темноты жуткую картину: штанина разодрана, голень вывернута в сторону, из раны хлещет кровь — похоже, задело артерию. Снег вокруг быстро окрашивается в алый.

— Миха, жгут! Живо! — командую одному из бойцов, борясь с накатывающей тошнотой и срывая трясущимися пальцами с разгрузки ампульницу с обезболом.

Миха набрасывает жгут мне на бедро, с силой затягивая его. Скулю, зажмурившись.

Казбек дрожащими руками вскрывает протянутый мной тюбик-шприц с обезболивающим.

— Коли через штанину, быстрее, — выдыхаю я, чувствуя, как лицо заливает холодный пот. — Время наложения жгута запомните.

Руки начинают неметь. Реальность размазывается.

— База, я Четвертый, у нас «трехсотый», тяжелый, — доносится голос бойца будто издалека. — Перелом открытый, кровотечение. Нужна эвакуация.

Ну нет, какой перелом-то? Так… поцарапался просто.

— Кто? — шипит рация.

— Старший.

— Твою ж мать… Ждите, эвакуация будет минут через сорок. Выходите к подножию, координаты скину.

Откидываюсь на спину, глядя в холодное ночное небо. Не уверен, что мелкие самостоятельно справятся с эвакуацией, но силы кончаются.

Луна снова выныривает из-за облаков, освещая острые вершины. Красиво.

— Тазз, — склоняется надо мной кто-то, закрывая шикарный вид. — Ты как?

— Лучше всех… — усмехаюсь, закрывая глаза и проваливаясь в темноту. — Ща пойдем, ребят… Только отдохну пять минуточек…

В сознание прихожу, уже лёжа на больничной койке в госпитале. Первое, что вижу — нога в гипсе, торчащая перед глазами. Осознаю, что царапиной не обошлось. Закрываю глаза. Пусть это будет ночной кошмар. Ну, пожалуйста!

Всё тело будто ватное, как после долгого сна. Всё, что происходило с момента обвала, я помню вспышками.

Я приходил в себя от тряски, когда ребята несли меня. Кажется, что-то говорил им про то, что если они меня уронят, я ввалю им пиздюлей. А потом снова вырубался. Помню вертолёт. Помню слова медика про то, что если бы не грамотная, сплочённая работа команды, он бы мне не капельницу ставил, а простынёй накрывал. Помню больничный коридор, по которому меня везли на каталке, и мелькающие перед глазами светильники в железных коробах. Больше ничего не помню.

А теперь вот.

Шевелю пальцами, разминая кулаки. Открываю глаза — гипс на месте.

Оглядываюсь. Кажется, я в реанимации — рядом с кроватью приборы, а за белой ширмой раздаётся мерное сопение соседа. Пытаюсь приподняться, чтобы осмотреться получше, как раз в тот момент, когда из коридора в дверь заглядывает медсестра.

— Ты куда собрался? — возмущается она, выпучив глаза. — Сейчас вколю тебе снотворное, если такой резвый. А ну-ка, лёг.

Подозрительно кошусь на неё и медленно ложусь обратно. Понятно, церемониться тут со мной никто не будет. Облизнув пересохшие губы, снова пялюсь то в потолок, то на свою ногу.