Книга Бомба для альфача, страница 87 – Аня Истомина

Неожиданно трубку снимают.

— Костя, — облегчённо всхлипываю, услышав шумный вздох с той стороны.

Живой!

Вызов прерывается. Нетерпеливо набираю его номер снова.

Сброс.

— Ну пропустите, раз пришла, — недовольно бросает отец в телефон, проходя мимо меня в свой кабинет. — Только пропуск оформи и проводи, чтобы не заблудилась.

Судя по всему, он опять не в настроении — даже не смотрит в мою сторону. Последние несколько недель у нас вообще очень напряжённые отношения. Мы оба на нервах.

Костя в госпитале. Между нами до сих пор дистанция, и от этого мне не хочется ни есть, ни пить.

Я ему пишу. Реже, чем в первое время, потому что он отвечает короткими фразами, будто нехотя. Но всё же пишу. И у меня складывается ощущение, что я навязываюсь. Голосом Костя со мной ни разу так и не поговорил. В тот день, когда я узнала о травме и позвонила, он прислал сообщение о том, что разговаривать по телефону нельзя, и попросил писать.

Мне кажется, он наврал. Но в то же время я помню себя после аварии.

Тогда мне казалось, что жизнь кончена, и я не хотела ни с кем контактировать, прервала общение с большинством знакомых. Лишь две близкие подруги знали, что у меня на душе, и то не всё. Сколько раз в моменты отчаяния я хотела просто исчезнуть — не сосчитать. Об этом я им не рассказывала.

Вот и Костя, возможно, сейчас в депрессии. Но так как наверняка я не знаю, приходится балансировать на грани между “не надоедать” и “не давать замкнуться в себе”.

Даже если я просто стала ему не нужна, сейчас это не важно. Один раз меня уже бросали. Пережила.

Как ни крути, я всё равно перед ним в необъятном долгу, ведь моя депрессия окончательно закончилась только с его появлением. Я просто буду напоминать о том, что я рядом, если ему потребуется. А дальше будь что будет.

Отвлекаюсь на щелчок двери. Подскакиваю из-за стола, не ожидав увидеть на пороге Костину маму. Выглядит она совсем не так, как в нашу последнюю встречу. Тогда это была женщина в обычном спортивном костюме и причёской “хвостик”, а сейчас она одета в строгий брючный костюм, накрашена, с укладкой и маникюром.

— Варюша? — удивлённо взмахнув руками, она торопливо подходит ко мне. — Господи, как давно я тебя не видела! Как твои дела? Ты так похудела!

— Здравствуйте, Ольга Константиновна. Всё хорошо, — с удовольствием падаю в тёплые объятия. На самом деле, мне этого очень не хватает. Мама всегда поддерживала меня. — Вы тоже превосходно выглядите.

— Это всё санаторий, — отмахивается, но по лёгкой улыбке я понимаю, что ей приятно. — Ты в курсе, что с Костей? — снова серьёзно смотрит на меня.

Посомневавшись, говорить или нет, всё же киваю.

— Вот паразиты! — фыркает она и оглядывается. — А где ваш полковник?

Не очень уверенно показываю на дверь кабинета отца. Ольга Константиновна тут же разворачивается и с воинственным видом идёт к двери, а я озадаченно смотрю ей вслед. Не понимаю, что будет дальше и кто в итоге эти “паразиты”.

Ольга Константиновна заходит в кабинет, неплотно прикрыв дверь, а я хватаю телефон и звоню Косте. Не отвечает. Тогда пишу сообщение: «Костя, к отцу пришла твоя мама».

— Здравствуйте, я — мама Константина Емельянова, Ольга Константиновна. А вы, я так понимаю, Анатолий Михайлович Щукин?

— Так точно, — слышу тяжёлый вздох отца. — Присаживайтесь. Чем обязан?