Книга Бомба для альфача, страница 88 – Аня Истомина

— Я пришла узнать, что за беспредел у вас творится.

— У нас? — подозрительно переспрашивает отец.

— У вас, — повышает она голос. — Я, конечно, понимаю, что военные — люди подневольные, но ведь так нельзя! Сын уехал на две недели, и вот я его уже два месяца не видела! Это что за произвол? Почему его не отпускают домой?

— А я что, доктор? — возмущается отец в ответ. — Когда врачи разрешат, тогда и заберём.

— Какие врачи? — ахает Ольга Константиновна.

Отец замолкает. Напрягаюсь, нервно шагая ближе к двери.

— Вы что, не в курсе, что ваш сын ногу сломал? — наконец, удивлённо уточняет он.

— Боже мой! — выдыхает мама Кости. — Как так вышло? Почему мне не сообщили?

— Ветров, зайди ко мне, тут по Емельянову вопрос, — быстро командует отец в трубку. — Сейчас разберёмся, почему вам не сообщили.

— Варюш!.. — неожиданно кричит ослабевшим голосом Ольга Константиновна. — Варя, а тебе Костя говорил, что ногу сломал?

Глубоко вдохнув как перед прыжком с парашютом, шагаю в кабинет и напарываюсь на ошарашенный взгляд отца.

— “Варюш”? — пристально смотрит он на меня, краснея. На скулах отчётливо проступают желваки. — Ты это… Вы это… как?

— Пап, — испуганно тараторю, боясь, что ему станет плохо, — мы с Костей встречались. Но расстались до командировки.

— Расстались? — Ольга Константиновна меняется в лице и хватается за сердце. — Можно воды?

— Ольга Константиновна, вам нельзя волноваться, — бросаюсь к ней.

Хочется застонать от бессилия. Что бы я сейчас ни сказала, одному из наших родителей будет плохо.

— Самого непутёвого выбрала, — тяжело вздыхает отец, встаёт и тянется к графину.

— Это почему это “непутёвого”? — встрепенувшись и резко прекратив умирать, смотрит на него Ольга Константиновна, а её голос начинает отдавать металлом.

— Потому что одни проблемы от вашего “путёвого”, — рычит отец, наливая воду в стакан и протягивая ей. — Воспитывали, видимо, мало в детстве.

— Пап, — с осуждением смотрю на него.

Отмахивается.

— Зато Варя у вас очень хорошая девочка. Сразу видно, что не вы воспитывали, — обиженно язвит мама Кости, сосредоточенно ковыряясь в сумке и выуживая таблетки. — Вашей жене памятник можно ставить. Я бы развелась давно.

— Уже поставили, — огрызается папа, мрачнея, а я только мечусь взглядом с него на Ольгу Константиновну и обратно, слушая их перепалку. — Теперь я понимаю, в кого Емельянов такой заносчивый, шиложопый дурак.

— Это я — шиложопая дура, по-вашему? — оскорблённо смотрит на отца мама Кости и медленно встаёт, упираясь ладонями в столешницу. — А вы тогда… старый пердун.

— …Кто? — багровея, переспрашивает он.

— Старый пердун, — громче повторяет Ольга Константиновна, не сводя с отца глаз.

— Прекратите, пожалуйста, вам обоим нельзя нервничать! — прошу, но меня уже никто не слышит.

Кажется, наши родители сейчас подерутся, а я даже не знаю, как это остановить.

— Здравия желаю, — раздаётся сзади громкий голос, и мы все резко оборачиваемся. В дверном проёме стоит и широко улыбается командир Кости, Ветров. — Что за шум, а драки нет?

— Сейчас будет, — обещает ему отец и кивает на Ольгу Константиновну. — Мать сына потеряла. Два месяца никак из командировки не вернётся. Не скажешь, где боец-то твой?

— Кхм, — смущённо кашлянув, Владислав тут же становится серьёзным и подходит к столу. — Ольга Константиновна, Костя сказал, что вы восстанавливаетесь после сложной операции и попросил вас не волновать. С ним всё хорошо. Мы созваниваемся каждый день. Он идёт на поправку. Я сам лично скоро поеду его забирать и привезу домой.