Книга Настоящий мужчина для разведёнки с прицепом, страница 10 – Милана Лотос, Алёна Скиф

Ипотека!!!

Эта цифра, которая висела над нами дамокловым мечом каждый месяц, будто шевельнулась, наклонилась пониже. Без этой работы... Без даже этой скромной, но стабильной зарплаты... Мы продержимся месяц, от силы два. Потом — долги, звонки, страх. А дети...

— Мам, — голос мой прозвучал хрипло. — Мне... надо ехать. На работу. Кажется, у нас ЧП.

Лицо мамы стало печальным, но не удивленным. Она лишь вздохнула, прижала Сережу крепче.

— Езжай, дочка. Мы тут справимся. Катюша, идем, я тебе сказку расскажу особенную, про принцессу и дракона!

— Мама тоже пойдет? — спросила Катя, цепко хватая меня за край кофты.

— Мама — супергерой, — сказала я, целуя ее в макушку, чувствуя, как внутри все обрывается. — Она быстренько победит потоп. И совсем скоро вернется.

Дорога назад в «Уют» была сном наяву.

Я мчалась по темным улицам, в голове роились кошмарные картины: затопленные залы, миллионные убытки, мое увольнение одним махом. Свой отдел... если вода хлынула там, где стоят дорогие душевые кабины и эксклюзивная сантехника... Меня выгонят даже без выходного пособия.

Подъехав к служебному входу, я увидела непривычное оживление. Горел свет, стояло несколько машин. В животе все сжалось. Значит, правда, все серьезно.

Я толкнула тяжелую дверь на склад — и замерла на пороге.

Картина, открывшаяся мне, была одновременно хаотичной и организованной. Пол, действительно, блестел лужами и мокрыми следами. В воздухе висела прохладная сырость. Это был настоящий хаос. Но я сжала зубы и вошла внутрь.

Несколько человек из разных отделов — я узнала двоих грузчиков, девушку из бухгалтерии, Петра — методично, как муравьи, переносили коробки с товаром с промокших поддонов на сухие. Работали молча, сосредоточенно. И в центре этого, сняв пиджак и галстук, был он.

Ярослав Викторович.

Но не тот, каменный директор в безупречном костюме, которым я его знала. Рубашка была расстегнута на две пуговицы, рукава засучены до локтей, открывая предплечья с напряженными мышцами. Темные брюки были закатаны, открывая мокрые щиколотки и туфли, которые явно промокли насквозь. Он стоял, слегка согнувшись, и одной сильной рукой стаскивал тяжелую коробку с промокшего картона. Капли пота стекали по виску, падая на мокрый пол. Его лицо было собрано, сосредоточено, без тени привычного холодного раздражения. Оно было... живым. Напряженным от реального, физического усилия, а не от офисных интриг.

Я невольно залюбовалась этой картиной.

Власть здесь измерялась не приказами, а тем, кто первый взялся за самую тяжелую и мокрую работу. В этом не было пафоса. Была простая, грубая мужская ответственность.

— Ковригина, наконец-то, — его голос, немного хриплый от напряжения, вывел меня из ступора. Он выпрямился, проводя тыльной стороной ладони по лбу. — Переоденьтесь и — к тем стеллажам. Нужно сортировать: что можно спасти — на просушку, что нет — в брак. Вы же в этом лучше всех разбираетесь.

Я кивнула и, пробежав в подсобку, натянула прихваченные на всякий случай старые джинсовые шорты, простую белую футболку и резиновые сапоги с дачи. Вернувшись, я включилась в работу автоматически, мозг переключился на знакомые алгоритмы: осмотреть, оценить упаковку, принять решение.

Я приседала, наклонялась, тянулась к верхним полкам, полностью погрузившись в процесс, забыв и об усталости, и о том, кто стоит в двух метрах от меня.