Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 117 – Рика Лав

— Холодно! Барсик, холодно!

Я стоял, держа её, приходя в чувство. Это было сложно, в голове калейдоскопом менялись картинки Камасутры в исполнении этой невозможной женщины, как будто кто-то вырубил какой-то тумблер безопасности.

Ася вздрогнула особо сильно и захныкала мне в шею. Только тогда я внезапно осознал абсурдность ситуации.

Я вынес почти голую пьяную девушку на мороз, в попытке охладить… нас обоих.

Гениально, Кир. Просто гениально.

Я развернулся и занёс её обратно внутрь, захлопывая дверь ногой.

Опустил Асю на диван, и она сразу села и съёжилась, обхватывая себя руками.

— Я замёрзла, — пожаловалась она дрожащим и плаксивым голосом. — Ножки замёрзли!

Я посмотрел на её босые ноги, пальчики которых она поджала.

Молодец, идиот. Теперь она простудится.

Я опустился на колени перед диваном, взял её стопу в свои ладони и начал растирать — медленно и осторожно, возвращая тепло.

Ася замерла, глядя на меня сверху вниз, и на лице ее появилось восторог и удивление.

— Что ты делаешь?

— Согреваю тебя, — ответил ей тихо, продолжая массировать её ступню, пальцы скользили по коже, растирая каждый сантиметр. — Ты замёрзла по моей вине.

Я поднёс к губам ее ножку и выдохнул на пальцы тёплый воздух, согревая дыханием.

Она вздрогнула, и ее дыхание участилось.

— Кир…

Я перешёл ко второй ноге, повторяя те же действия — растирал, массировал, согревал дыханием каждый пальчик, чувствуя, как она расслабляется, как напряжение уходит из её тела.

Это безопасно, это нормально. Просто забота и ничего больше.

Ты врёшь себе, Барс. Ты наслаждаешься каждой секундой этого.

Когда её ноги стали тёплыми снова, я отпустил их и поднял взгляд.

Ася смотрела на меня с таким выражением лица, которое я не мог расшифровать точно — нежность, тоска и…

— Кир, — прошептала она вдруг. — Я… я хочу тебе кое-что сказать.

— Что? — спросил я осторожно, уже не зная, чего от нее ждать.

Она сглотнула, облизнула губы.

— Я… я люблю тебя.

Время остановилось где-то на другой планете. Жизнь разделилась на до и после.

Я смотрел на Асю, не веря своим ушам, страшась поверить, что в ней это говорит не алкоголь, а она… Она сама.

Она сказала… она только что…

— Правда, — продолжала она, ее слова полились потоком. — Я влюбилась в тебя. Не знаю когда, может, с самого начала, а может, постепенно, но сейчас я точно знаю. Люблю тебя, очень. И хочу тебя поцеловать. Можно?

Ася наклонилась ближе, ее губы были уже в нескольких сантиметрах от моих, я даже почувствовал её дыхание, её тепло.

Стон вырвался из моей груди — болезненный и отчаянный.

Нет. Не так. Не сейчас.

Первый поцелуй не может быть под градусами. Не может.

Я резко отстранился, вставая на ноги.

— Нет, Ася. Не сейчас.

— Почему? — в пе голосе появилась обида. — Ты не хочешь меня?

— Дело не в этом…

— Тогда поцелуй меня! — потребовала она, поднимаясь с дивана и шагая ко мне. — Пожалуйста! Я так долго этого хотела!

Она прижалась ко мне, нежные руки скользнули по моей груди, губы потянулись к моим, но в последний миг я отвернул голову, уклоняясь. Женские губы скользнули по моей щеке.

— Ася, остановись…

Она нахмурилась, в глазах мелькнули слёзы отчего я замер.

— А может, лучше вообще без одежды? — внезапно предложила она, и руки потянулись к застёжке бюстгальтера. — Так будет лучше!