Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 120 – Рика Лав

Мой палец скользнул под край кружева, коснулся ее тепла, и она вскрикнула, вцепившись в мои плечи, прогибаясь в пояснице.

Я провёл пальцем по ее влаге — медленно и нежно, чувствуя, как она дрожит, как её ноги сжимаются вокруг моих бёдер, стараясь прижаться ближе.

Наклонился к её уху и прорычал:

— Ты всё ещё думаешь, что я тебя не хочу?

Она открыла глаза — затуманенные, полные желания, — и просто смотрела на меня расширенными зрачками, не в силах говорить.

— Тогда поцелуй, — прошептала она, наконец, хрипло и умоляюще. — Пожалуйста. Поцелуй меня. Хоть разочек.

Я схватил её за подбородок, заставляя смотреть мне в глаза.

— Нет, маленькая, — прошептал непреклонно ей прямо в губы. — Не сейчас. Не так.

Отстранился и подхватил её на руки, тогда Ася сразу с готовностью обвила меня ногами и руками, прижимаясь и бормоча что-то, но я нёс её к лестнице, поднимался наверх, игнорируя все её протесты.

Донёс до её спальни, опустил на кровать и накрыл одеялом, несмотря на её попытки затащить меня к себе.

— Спи, — приказал я, отстраняясь.

— Но…

— Когда я буду тебя целовать, — сказал твёрдо, глядя ей в глаза, — ты будешь в полной мере осознавать, что происходит. Будешь трезвой. Будешь помнить каждую секунду. И захочешь этого так же сильно, как я. Понятно?

Ася смотрела на меня долго, в ее глазах читалось всё — и желание, и разочарование, и надежда.

— Обещаешь? — прошептала она. — Что поцелуешь… когда-нибудь?

— Обещаю, маленькая, но не сегодня.

Я вышел из комнаты, закрывая за собой дверь, и прислонился к ней спиной, закрывая глаза.

Боже.

Что за ночь.

И как, чёрт возьми, я доживу до утра после всего этого?

Но одна мысль не отпускала, сверлила мозг, не давала покоя.

«Я грязная. Меня нельзя хотеть».

Что с тобой случилось, Ася? Что они с тобой сделали? Я должен узнать правду.

И когда я это узнаю — я уничтожу их. Всех. До последнего.

Обещаю тебе.

Ася

Утро пришло с кувалдой и в паре с тошнотой, которая скручивала желудок в узел, заставляя сжиматься от каждого вздоха.

Я открыла глаза и тут же пожалела об этом — свет, пробивающийся сквозь незакрытые шторы, резал по глазным яблокам, словно разогретое лезвие, и я застонала, зарываясь лицом в подушку, которая пахла… незнакомо. Не моим дешёвым порошком из общежития, это заставило мой мозг, наконец, включиться и задаться вопросом: где я?

Воспоминания о вчерашнем вечере были туманными, обрывочными, как пазл, собранный вслепую — куски картинки мелькали, но цельной истории никак не складывалось.

Я помнила, что переехала к Киру. Помнила, что разбирала вещи в этой огромной спальне. Помнила поездку к Марике, помню, как зашла на кухню и… дальше провал.

Чёрная дыра, в которую провалились несколько часов моей жизни, оставив после себя только смутное ощущение, что произошло что-то… странное.

Неправильное. Постыдное.

Я медленно села, и голова закружилась еще больше, заставляя схватиться за край матраса, пока комната переставала вращаться вокруг своей оси. Взгляд упал на мое же отражение в зеркале напротив кровати, и я замерла, уставившись на себя с нарастающим ужасом.

На мне была чёрная футболка — мужская, огромная, спадающая с одного плеча и едва прикрывающая бёдра. Я потянула ворот, заглянула внутрь и почувствовала, как кровь отливает от лица.