Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 240 – Рика Лав

Что я, к чёрту, наделал?

«Если захочешь развестись после получения опеки над Марикой — я не буду препятствовать.»

Какого дьявола я вообще произнёс эти идиотские слова вслух?

Нож опасно соскользнул с перца, чуть не полоснув по пальцу. Я выругался сквозь стиснутые зубы, со злостью отбросил недорезанный перец в сторону.

Полный идиот. Дал ей готовый выход из ситуации, лазейку для отступления, сам предложил уйти от меня, если вдруг захочет свободы.

Схватил следующий перец, начал резать еще резче, вымещая злость на овоще.

А что я должен был сказать вместо этого? «Выходи за меня замуж, и точка, обсуждению не подлежит, возражений не принимается, я слишком хочу тебя, и не только трахать всю жизнь»? Заставить её силой? Поставить перед свершившимся фактом без права голоса и выбора?

Нет, не мог. Не так воспитан. Не могу держать женщину рядом насильно, против её воли. Ничего хорошего из этого не получится.

Кусок перца выскользнул из-под лезвия ножа, покатился по гладкой столешнице и упал на пол. Я даже не наклонился поднять, продолжая остервенело крошить овощи.

Но я же не хочу, чтобы она уходила когда-нибудь, даже думать не хочу о такой чудовищной возможности. Хочу, чтобы она осталась навсегда. Рядом со мной.

Помидор выскользнул из непослушной руки, шлёпнулся на кафельный пол, разбрызгав ярко-красный сок.

— Твою мать! — рявкнул я в пустоту ночной кухни, голос гулко отразился от стен.

Схватил луковицу, попытался очистить трясущимися пальцами, но шелуха рвалась неровными кусками, прилипала к влажным ладоням, злость нарастала с каждой секундой.

Я дал ей выбор, потому что люблю её. Потому что не хочу держать силой, как в клетке. Хочу, чтобы она сама выбрала остаться. Сама захотела быть со мной.

Но что, если она выберет уйти после всего?

Что, если после женитьбы, после получения долгожданной опеки над Марикой — она просто скажет мне «спасибо за помощь» и уйдёт из моей жизни навсегда, захлопнув дверь?

Луковица выпала из пальцев, покатилась к раковине с тихим стуком.

Всё внутри болезненно сжалось, скрутилось в тугой узел от одной только мысли о таком развитии событий, от одного представления этой картины.

Не переживу. Просто не переживу потерю, если она уйдёт от меня.

Три с половиной года. Три с половиной года я добивался её внимания, завоёвывал каждую улыбку, каждое слово без сарказма, каждое прикосновение.

Я попытался взять нож снова, чтобы продолжить готовку, но руки тряслись, как у алкаша со стажем. Нож выскользнул из пальцев, грохнулся на столешницу, отскочил, упал на пол с громким металлическим звоном.

— Да, блядь!

Ярость вспыхнула внутри как порох от искры. Я резко развернулся к мойке и со всей силы ударил кулаком по металлической раковине. Звук разнёсся гулким эхом. Ударил ещё раз. И ещё. И ещё.

Костяшки пальцев взорвались острой болью, но мне было совершенно плевать на это. Я тяжело оперся обеими руками о холодный край раковины, опустив голову вниз, пытаясь унять бешено колотящееся где-то в горле сердце и хоть как-то отдышаться.

Барс, ты конченый дебил.

Сам загнал себя в безвыходный угол. Сам предложил ей лёгкий и комфортный выход из ситуации. Теперь сиди и жди в неизвестности, выберет она тебя или свободу.

Я устало потёр переносицу окровавленными пальцами, зажмурившись от нахлынувшей усталости. Столько лет терпеливо добивался, завоёвывал сантиметр за сантиметром её сердце. И вот, когда она, наконец, почти моя, когда мы так близко к цели…