Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 270 – Рика Лав

Все те выстроенные за годы барьеры, все защитные стены вокруг моего сердца, которые я так старательно укрепляла, боясь снова кому-то довериться, рухнули в одно мгновение, превратившись в пыль.

Слёзы хлынули из глаз прежде, чем я успела их остановить, чтобы не пугать Марика, размывая контуры стоящего передо мной мужчины.

Я не могу больше. Не могу притворяться, что это всё не имеет значения.

Я сорвалась с места и побежала к нему.

Снег хрустел под моими ботинками, морозный воздух обжигал лёгкие, но я не чувствовала ничего, кроме желания быть рядом с ним, прикоснуться к нему, показать, что я чувствую.

Я врезалась в него, обхватывая за шею руками, а за талию ногами, и он поймал меня на лету, прижимая к себе. Я уткнулась лицом ему в шею, слёзы текли по щекам, падая на воротник пальто.

— Маленькая, что происходит? — в голосе Барса звучала тревога, граничащая с паникой. — Ася, говори немедленно, что случилось? Я сделал что-то не так? Обидел тебя? Напугал Марику? Что я… чёрт, Ася, я ничего не понимаю, ещё мгновение и ты доведешь меня до инфаркта!

Он придерживал меня одной рукой, а второй гладил по спине, явно не зная, что делать с внезапно разрыдавшейся женщиной в своих объятиях.

Вместо ответа я оторвалась от его шеи и принялась осыпать его лицо отрывистыми поцелуями — в лоб, между бровей, в веки, вынуждая прикрыть глаза, в скулы, в нос, в подбородок, в уголки губ, снова в щёки, в виски, в линию челюсти. Быстро, хаотично, лихорадочно, не в силах остановиться, вкладывая в каждое прикосновение губ всё то, что не могла выразить словами.

Кир замер в шоке, стоя посреди заснеженной подъездной дорожки с распахнутыми теперь глазами и не понимая, что вообще происходит.

— Ася… я… что… — пробормотал он, но я не дала ему договорить.

Я прижалась к его губам в поцелуе, вкладывая в него всё — всю накопившуюся за годы благодарность, за то, что он вошёл в мою жизнь, всю безграничную любовь, которая переполняла меня изнутри, всё то невыразимое словами чувство, от которого пекло в солнечном сплетении.

Барсов на секунду застыл от неожиданности, а потом застонал мне в рот и ответил на поцелуй, языком разомкнул мои губы, переплёлся с моим, и мы стояли под начинающимся снегом, целовались до отчаянности, забыв обо всём на свете.

Через несколько бесконечных секунд Кир оторвался от моих губ, тяжело дыша.

— Подожди… подожди секунду… — прохрипел он, делая несколько быстрых шагов в сторону.

Он осторожно усадил меня на капот машины. Его ладони остались лежать у меня под ягодицами, создавая барьер между моим телом и ледяным металлом, чтобы я не замёрзла.

— Вот так лучше, — выдохнул он ошарашенно, глядя мне в глаза с расстояния в несколько сантиметров. — Теперь объясни мне, пожалуйста, что только что произошло? Почему ты плачешь?

Я смотрела на него сквозь пелену слёз, пытаясь сложить образы и чувства во что-то понятное.

— Ты… ты купил автокресло, — выдавила я наконец сдавленно.

Кир непонимающе поднял бровь.

— Да, купил, — подтвердил он, явно не улавливая связи. — И что в этом такого особенного? Марика должна ездить в машине безопасно, это же элементарные правила…

— Ты не понимаешь, — перебила я, хватая его за воротник куртки обеими руками и притягивая к себе ближе. — Ты купил автокресло для СВОЕЙ машины! Не просто одежду, которую можно упаковать в сумку. Не игрушки, которые можно забрать с собой. А кресло, которое остаётся здесь, в твоей машине, это значит… Это значит…