Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 342 – Рика Лав

За то, что он её схватил.

Второй удар — кулаком в нос. Хрящ окончательно расплющился с отвратительным хрустом, фонтаном хлынула кровь, заливая лицо, стекая на шею, пропитывая шарф.

За то, что он вцепился ей в волосы.

Третий — снова правой в скулу, но под глаз. Кожа лопнула, рассеклась, кровь потекла струйкой. К утру там расцветёт синяк всеми оттенками фиолетового и чёрного.

За то, что он сжал её лицо своими грязными пальцами.

Четвёртый, пятый, шестой — методично и хладнокровно, как на тренировке по рукопашному бою в спецназе, когда мы отрабатывали технику ударов на манекенах до автоматизма. Без лишних эмоций. Просто работа. Чистая техника, отточенная годами и усовершенствованная Алексом.

За каждую секунду её страха, когда она была одна с ним.

За каждый миллиметр её кожи, к которому он посмел прикоснуться руками.

За каждый синяк на её нежных запястьях от его захвата.

За её губу, которую он разбил.

За слёзы в её глазах, когда я вошёл.

За. Мою. Женщину.

Руслан скулил под ударами, пытался закрыться руками, прикрыть лицо ладонями, но я безжалостно отбрасывал их в сторону, ломая пальцы, продолжая методично бить. Лицо его превратилось в кровавое распухшее месиво — один глаз полностью заплыл, скрылся под отёком, второй едва приоткрывался.

Каждый удар отдавался призрачной болью в костяшках пальцев, но я не чувствовал её сквозь адреналин, сквозь животную потребность защитить своё, наказать того, кто посягнул на моё.

Моя женщина.

Моя семья.

Моё.

И горе тому, кто попытается отнять это.

Наконец, когда Руслан перестал даже стонать, только прерывисто дышал сквозь разбитый нос и окровавленные губы, я разжал пальцы на его пальто. Он как тряпичная кукла рухнул обратно в окрашенный его же кровью снег, раскинув руки.

Выпрямился, отступая на шаг назад, разминая ноющие костяшки пальцев, сжимая и разжимая кулаки. Посмотрел на свои ладони с рассечёнными костяшками, но боли почти не чувствовал.

Адреналин — замечательная штука.

Наклонился, зачерпнул пригоршню чистого снега с нетронутого сугроба и принялся вытирать кровь с рук, очищая кожу добела, наблюдая, как алые разводы остаются на снегу. Когда закончил, отшвырнул снег в сторону.

Достал телефон из кармана и набрал номер. Несколько гудков.

— Полиция, дежурная часть, — отозвался привычный ко всему женский голос диспетчера. — Слушаю вас.

— Добрый вечер, — произнёс я максимально ровно, как будто заказывал пиццу на дом, а не сообщал о своем преступлении. — Хочу сообщить о произошедшем. Взлом с незаконным проникновением в частный дом, нападение на жильцов, попытка… — сделал паузу, подбирая правильную формулировку, от которой стало тошно, — попытка изнасилования моей невесты. Преступник обезврежен при попытке бегства. Упал… с забора. Находится на территории участка. Прошу прислать наряд для оформления.

Продиктовал адрес, ответил на стандартные вопросы диспетчера о состоянии пострадавших и нападавшего, подтвердил, что угрозы жизни ни у кого нет, сбросил вызов.

Пока только эти обвинения в протоколе.

Про документы, про подделку подписей, про мошенничество в особо крупных размерах буду говорить только после того, как Михалыч всё проверит и даст добро. А потом уже он сам скажет следствию всё, что нужно, в правильной… формулировке.