Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 441 – Рика Лав

Элоиза посмотрела на меня тяжелым взглядом. Потом ее лицо снова стало непроницаемой маской. Она поправила волосы.

— Увидим, что скажет суд, — произнесла Элоиза, закрываясь от меня окончательно.

Она встала, доставая из клатча купюры и небрежно бросая их на стол рядом с недопитой чашкой кофе.

— До встречи в понедельник, Ассоль, — бросила «бабушка» через плечо, уже направляясь к выходу.

Я замерла, переваривая ее слова. Понедельник? Какой понедельник? О чем она говорит⁈

— Подождите! — окликнула я, вскакивая со стула. — Что вы имеете в виду под понедельником⁈ Суд должен быть через месяц или больше! Михаил сказал…

— Маленькая… — позвал Кир, я не отреагировала. Стояла и смотрела на выход.

Но Элоиза уже скрылась за дверью, не обернувшись.

Паника накрывала с головой. Развернулась к хмурому Киру, хватая его за руку.

— Почему понедельник⁈ — почти закричала я, голос сорвался на истерические нотки. — Кир, вы же с Михаилом говорили про один-два месяца подготовки! Что она имела в виду⁈ Почему так быстро⁈

Кир встал, обнимая меня. Одной рукой достал телефон, набирая номер, а второй крепко держал меня, не давая сорваться в панику.

— Михалыч, это я, — произнес он, я прижалась к его груди, пытаясь услышать хоть что-то. — Элоиза только что сказала что-то про понедельник. Что у нас со слушанием? Известны даты?

Пауза. Я слышала только приглушенный голос адвоката в трубке, не разобрать. Но по тому, как напряглось лицо Кира, поняла — новости плохие.

— Понятно, — выдохнул муж. — Спасибо. Да, мы будем ждать тебя завтра.

Он сбросил вызов и посмотрел на меня. Сожаление.

В его глазах было это чувство. Я начала задыхаться, комкая его водолазку.

— Она ускорила процесс, видимо через свои связи, — объяснил Кир. — Подала какое-то ходатайство об экстренном рассмотрении дела в интересах ребенка. И судья его одобрил. Михалыч только что узнал сам. Первое слушание назначено на… понедельник, маленькая.

Я не смогла сдержать всхлип, уткнувшись лицом в него. Неделя. У нас была всего неделя на подготовку. Даже меньше. Пять с половиной дней вместо месяца или двух.

Кир обнял меня уже двумя руками, шепча что-то успокаивающее, но я не слышала слов сквозь шум в ушах.

— Пойдем отсюда, — решил он, направляя меня к выходу и гардеробной.

Кир довел меня до машины, усадив на пассажирское сиденье, но не закрыл дверь. Вместо этого опустился передо мной на корточки, оказываясь в поле моего зрения, и взял мои руки в свои.

— Мы потеряем ее, Кир, да? — прошептала, смотря на него сквозь пелену слез. — Мы потеряем Марику… У нас не хватит времени подготовиться, и суд отдаст ее Элоизе, и я больше никогда не увижу сестренку… А… нет… увижу два раза в год… Я не отдам ей Марику, — всхлипнула, не в силах удержать слезы. — Не отдам… не отдам, не отдам…

— Знаю, любимая, — шептал Барсов, уткнувшись лбом мне в ладони. — Знаю. И мы не отдадим её. Обещаю тебе. Да, наши условия равные, но у нас больше любви. Слышишь? У нас больше любви, родная…

Он поднялся, притягивая меня надёжные объятия. Зарылся лицом в мои волосы, продолжая шептать обещания, которые я так хотела слышать.

Но в глубине души я боялась. Несмотря на всю его уверенность, несмотря на всю его силу и решимость, я боялась.

Потому что любви бывает недостаточно. Потому что мир большой и несправедливый. Потому что обещания не всегда сбываются.