Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 466 – Рика Лав

Она замолчала, но я ждала продолжения.

— И я… я поверила, — уже тише продолжила мама, словно стыдясь своих слов. — Потому что хотела поверить. Хотела, чтобы хоть у одного ребёнка была нормальная жизнь. Чтобы Марика не росла в том, что мы создали. Чтобы она не видела нас пьяными, не голодала, не мёрзла зимой, когда мы пропивали деньги на отопление. Я правда думала… думала, что делаю для неё лучше.

— А деньги? — я прищурилась. — Это тоже была часть «заботы» о Марике?

Мать поджала губы.

— Вячеслав сказал, что семья предлагает помощь. Что это… компенсация за документы, за оформление. Что это нормально. И да, нам нужны были деньги. Мне нужна была доза, ему — выпивка. Но я клянусь тебе, Ася, — она снова прижала ладонь к стеклу, — если бы я знала, что на самом деле её продают туда… я бы никогда не согласилась. Никогда!

Я все смотрела на неё и пыталась понять, правда это или очередная ложь наркоманки, которая скажет что угодно, чтобы выглядеть лучше.

— Когда я пришла в себя и узнала правду, было уже поздно, — продолжала она. — Меня с Вячеславом арестовали, Марику ты вернула… Боже, когда я услышала, что ты нашла её, забрала… я не могла поверить. Ты такая маленькая, а такая сильная. Сильнее, чем я когда-то была.

— Ты всё равно виновата, — пробормотала упрямо, отводя взгляд, но все внутри скукожилось от тоски и грусти. — Ты участвовала в этом. Ты тоже взяла деньги.

— Виновата, — спешно согласилась мать, опуская руки. — Виновата во всём! В том, что пила. В том, что кололась, в том, что не защитила вас с Марикой от отца. В том, что не была матерью, когда вы нуждались во мне. И я понесу наказание. Уже несу. Каждый день здесь, в трезвом уме, — это наказание, потому что я помню всё, что делала. И не могу себе этого простить.

Я молчала, проговаривая раз за разом ее слова. Хотела почувствовать жалость, желание простить. Но не могла. Слишком много боли, слишком много материнских предательств стояло между нами. Ее манипуляция мною, чтобы подтолкнуть меня к… тому, на что я пошла с Агаповым… это оставило пропасть между нами, которую я никогда не захочу перешагнуть ей навстречу.

— Надеюсь, у вас теперь будет всё хорошо, — добавила мать сквозь слезы. — У тебя и у Марики. Вы заслуживаете… счастья. Особенно ты.

Я кивнула, массируя переносицу пальцами. Невыносимо это слышать. Слишком поздно и слишком больно. Пора переходить к тому, зачем я сюда пришла.

— Мама, я здесь не только поговорить. Мне нужна… твоя помощь.

Она выпрямилась, нахмурившись, и поддалась вперед.

— Что… чем я могу помочь?

— Сейчас идёт судебное дело, — начала я. — По опеке и удочерению Марики. Адвокат мужа…

— Ты вышла замуж? — перебила мать, на её лице появилась искренняя радость. — Правда? Это… это замечательно, Асенька. Кто он?

— Не важно, — отмахнулась я. Родительского благословения мне точно не надо от нее. — Важно другое. Адвокат моего мужа считает, что информация от тебя может помочь делу. Дело в том, что… бабушка тоже претендует на опеку. Она подала заявление и сейчас мы в суде…

Грохот оглушил меня.

Мама так резко вскочила, что стул опрокинулся назад, ударившись о бетонный пол. Я вздрогнула от неожиданности, отшатываясь от стекла, когда мать напротив прижалась обеими ладонями к перегородке, и её лицо настолько исказилось, что я едва узнавала его.