Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 475 – Рика Лав

Судья постучала молотком:

— Адвокаты, прошу соблюдать порядок. Адвокат Лебедев, я предупреждаю вас — это дело об опеке над несовершеннолетним, а не телевизионное шоу. Придерживайтесь темы или я прекращу этот допрос.

Лебедев покивал, но продолжил:

— Алиса Вячеславовна, вам известно о внезапном браке вашей подруги с Кириллом Барсовым?

Алиса сжала ладони на столешнице стойки.

— Да, известно, и это вовсе не вне…

— И вы не находите странным, что знакомство переросло в брак за… сколько? Несколько дней?

— Нет, не нахожу, — подруга вскинула подбородок. — Ася и Кирилл знакомы уже три года!

Лебедев на мгновение задумался, но быстро сориентировался:

— Три года знакомства, говорите? Интересно. Но разве они встречались всё это время? Разве между ними были… романтические отношения?

Алиса открыла рот, чтобы ответить, но замешкалась, и Лебедев воспользовался этим:

— Нет, не встречались. Они не были в отношениях три года, не так ли? А потом, внезапно, Барсов нанимает вашу подругу домработницей — это произошло когда?

— Почти две недели назад, — тихо ответила Алиса, понимая что попалась.

— Чуть больше недели, — поправил адвокат, растягивая слова. — И через несколько дней после официального трудоустройства домработницей они… женятся. Вы не находите это подозрительным? Брак по расчёту, фиктивный брак для получения опеки?

— Нет! — Алиса вскочила с места, её голос зазвенел в тишине зала. — Это не так! Они любят друг друга! Это не фиктивный брак!

— Успокойтесь и сядьте, — судья постучала молотком. — Свидетель, прошу контролировать эмоции.

Алиса опустилась обратно на стул, тяжело дыша, она попыталась поправить выбившиеся из прически волосы, но руки ее так тряслись, что получилось ровно наоборот. Лебедев сделал паузу, давая напряжению нарасти в ожидании его дальнейшего хода, а затем продолжил, но уже другим тоном. Более мягким, почти сочувствующим:

— Алиса Вячеславовна, я понимаю, что вы пытаетесь защитить подругу. Это похвально. Но позвольте мне для данного дела уточнить кое-что о вас, как о близкой подруге.

Алиса замерла, вскидывая на него взгляд, лицо её побледнело ещё сильнее.

— Что… что вы имеете в виду?

Лицо адвоката Элоизы приобрело хищное выражение:

— Три года назад вы судились с собственными родителями и бывшим мужем, верно?

— Да, — выдавила подруга, она вся сжалась на стуле.

— Расскажите суду, пожалуйста, о чём было это дело.

Михаил бросил взгляд назад, на Дэна, и поднялся. Я тоже обернулась, муж Алисы сидел с закрытыми глазами мрачнее тучи, сложив руки на груди.

— Уважаемый суд! Личная жизнь свидетеля не имеет отношения к делу!

Но Лебедев коршуном развернулся к судье:

— Ваша честь, это имеет прямое отношение! Я пытаюсь установить, насколько объективным может быть мнение свидетеля о семейных отношениях и опеке, учитывая её собственный опыт.

Судья нахмурилась, колеблясь, но кивнула. Не нам:

— Протест отклонён. Свидетель, ответьте на вопрос.

Алиса закрыла глаза на мгновение, и я видела, как она борется с собой, как пытается собрать силы. Бедная Алиса. Пройти через все это, чтобы это опять вытаскивали из укромных уголков ее памяти.

Она сипло начала:

— Мои родители и… сейчас уже бывший муж… они фальсифицировали нашу с ним свадьбу. Накачали меня транквилизаторами, заставили подписать документы о передаче наследства, о существовании которого я не знала.