Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 477 – Рика Лав

Лебедев широко улыбнулся, но улыбка сразу пропала:

— А вы уверены? Насколько вы можете быть уверены, что ваша подруга не использует Кирилла Барсова в установлении опеки, если не знаете ничего о ее прошлом? Она ведь делала это уже, она использовала другого мужчину для получения денег, а сейчас с ней рядом есть тот, кто готов даже жениться на ней? Или вы просто хотите верить в сказку, потому что ваша собственная жизнь оказалась кошмаром, пока его не разрушил ваш муж, спасая вас?

Алиса закрыла лицо руками, плечи её затряслись. Я вцепилась в столешницу, видя, как подруга пытается сдержать рыдания, как борется с собой, внутри всё сжималось от боли за неё.

Михаил сжал зубы и поднялся:

— Ваша честь, это недопустимо! Адвокат перешёл все границы! Он издевается над свидетелем!

Судья прикрыла глаза и стукнула молотком:

— Адвокат Лебедев, я выношу вам замечание. Прекратите эмоциональное давление на свидетеля! Еще одно замечание, и я вынесу вам дисциплинарное взыскание!

Но Лебедев уже закончил. Он отступил от трибуны, довольный, и произнёс:

— У меня больше нет вопросов.

Развернулся, возвращаясь на своё место, а Элоиза едва заметно кивнула ему в знак одобрения.

Моя Алиса же сидела, прикрывая лицо руками, дыша прерывисто и судорожно, внутри у меня всё разрывалось от страха за неё, от вины за то, что подруга пережила это, от бессилия. Её трясло так сильно, что я видела это даже со своего места. Слёзы текли между пальцев, капая на её колени, оставляя тёмные пятна на юбке.

И тут она вдруг опустила руки, вскочила с места и закричала вслед уходящему Лебедеву:

— ВЫ БЕСЧЕСТНЫЙ ЧЕЛОВЕК! Слышите⁈ Вы… вы извратили всё, что я сказала! Это неправда! Это всё НЕПРАВДА!

Подруга задыхалась между словами, она схватилась за столешницу, пытаясь удержаться на ногах.

Судья стучала молотком, её голос гремел на весь зал:

— Свидетель! Успокойтесь немедленно! Это третье и последнее предупреждение!

Но Алиса не слышала её. Она стояла, вцепившись в дерево побелевшими пальцами, и дышала так часто и поверхностно, словно не могла поймать воздух, словно захлебывалась в том, что разворошили эти гиены. Подруга попыталась сделать шаг, но пошатнулась.

Дэн вскочил с места.

Высокий и широкоплечий, с лицом, превратившимся в каменную маску, он двинулся к проходу между рядами. Судья постучала молотком громче:

— Сядьте на место! Немедленно!

Но Дэн не остановился. Он шёл к трибуне свидетеля тяжёлыми шагами, атмосфера в зале сгустилась до предела, и ничто в мире не могло бы его остановить в этот момент.

Судья стучала молотком снова и снова:

— Вальдемаров! Сядьте, или я прикажу охране удалить вас из зала и составлю протокол о неуважении к суду!

На это Дэн развернулся к ней лицом, и его ледяной взгляд заставил даже судью замереть на мгновение с поднятым молотком.

— Моя жена напугана. Ей плохо, — рычаще произнёс он в наступившей тишине. — У нее стресс. И она беременна. Я забираю её отсюда. Если это преступление — можете попробовать меня арестовать.

Алиса… Беременна⁈

Судья смотрела на него, раскрыв рот, явно не зная, как реагировать на такое открытое неповиновение.

Дэн развернулся к Алисе. Она стояла, протягивая к нему руки, слёзы текли нескончаемым потоком по бледным как мел щекам, всё её тело тряслось мелкой дрожью. Он подошёл к жене, бережно обнял одной рукой за талию, а второй подхватил под колени и поднял на руки, прижимая к своей груди с бесконечной нежностью. Он зажмурился, целую ее в висок. Алиса мгновенно уткнулась лицом ему в плечо, обхватив за шею, её плечи затряслись от новой волны рыданий, больше не сдерживаясь. Как будто здесь и сейчас, в его объятиях, она ощутила себя в безопасности для чувств, что душили ее.