Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 493 – Рика Лав

— Это всё, на что ты способна? Я ожидал большего от тебя… Говорят, рыжие девушки — самые горячие в пост… кхм.

— Ты сам напросился, — Ася рассмеялась, наклоняясь за новым снегом с азартом в глазах.

Мы принялись кидаться снежками, сначала осторожно, потом всё активнее. Ася смеялась, уворачиваясь от моих специально неточных бросков, а я промахивался большую часть времени, давая ей попадать в меня.

Её щёки покраснели от игры и веселья, глаза счастливо сверкали, и она выглядела такой живой, такой свободной от груза дня, что сердце мое переполнилось нежностью к ней.

Вот она, моя жена. Вот какой она должна быть — смеющейся, беззаботной. И я сделаю всё возможное и невозможное, чтобы она была именно такой.

Кинулся к ней, ловя свою законную по паспорту добычу.

Я поймал её за талию на очередной попытке увернуться, подхватил и закружил по снегу, прижимая к себе. Ветер бросал в нас хлопья снега, Ася извивалась в моих руках, смеясь и колотя меня кулачками по плечам:

— Отпусти немедленно, Барсов! Это нечестная игра!

— Победителей не судят, родная, — прокричал я на все поле поговорку, продолжая кружить жену.

В конце концов мы потеряли равновесие и упали в глубокий сугроб. Я успел перевернуться на спину, подставляясь, и Ася оказалась сверху на мне, смеясь и отфыркиваясь от попавшего ей в лицо и волосы снега.

— Дурак, — выдохнула она облачко пара, глядя на меня сверху вниз. — Ты такой дурак у меня, Кирилл Барсов.

— Ммм… Ради тебя я готов быть кем угодно, любимая, — поднял руку и убрал мокрые локоны с её раскрасневшегося лица. — Ради тебя я сделаю все.

Ася замерла, сморгнула скопившиеся в уголках глаз слезы и зажмурилась на мгновение. А потом прошептала:

— Люблю… Люблю тебя, мой Барс.

Она наклонилась и поцеловала меня.

Губы холодные от морозного воздуха, но язык горячий, она сразу скользнула им между моих губ, и я ответил, притягивая её за талию ближе к себе, забывая про снег под спиной, про весь окружающий мир, кроме неё.

Есть моменты в жизни, когда время останавливается, и ничего больше не имеет значения, кроме женщины, той единственной, в твоих руках.

Когда мы оторвались друг от друга, тяжело дыша и выпуская пар в воздух, Ася прошептала:

— Я так сильно люблю тебя, Кир. Так сильно, что иногда мне даже страшно от этого.

— Я знаю это чувство, маленькая, — улыбнулся ей, целуя кончик носа. — Я тоже люблю тебя. Сильнее, чем думал, что вообще способен кого-то любить.

Она легла мне на грудь, и мы лежали так под тёмным небом, я смотрел сквозь ее рыжие волосы на проступающие сквозь облака первые звёзды, слушая треск снега вокруг, пока холод медленно, но неумолимо не начал пробираться под одежду.

Есть что-то фундаментальное в том, чтобы просто лежать с любимым человеком под открытым небом. Никаких слов, никаких социальных ролей — просто двое людей и вселенная вокруг. В такие моменты понимаешь, насколько мы на самом деле малы и одновременно насколько значимо то, что мы чувствуем друг к другу.

— Пойдем, родная, — сказал я наконец, когда пальцы начали неметь от мороза. — А то мы замёрзнем к чёртовой матери здесь.

Я поднялся из сугроба, увлекая Асю за собой, отряхиваясь от налипшего повсюду снега, и только тогда я почувствовал, как промок свитер от снега и жара тела. Влага неприятно липла к коже.