Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 502 – Рика Лав

По лицу женщины текли слезы, но мне было все равно. Я не испытывал к ней и доли сочувствия.

— И тогда Ася пришла к нему, — замер, наблюдая за реакцией приёмной матери Аси, хотя и сожалел, что моей жене приходится это слышать с моих слов. — Тогда он напоил ее, из-за чего она не смогла уйти, даже передумав. И он взял ее девственность, зная, что она под веществом. А через две недели изнасиловал снова и заплатил за молчание, — Ася отстранилась от меня, обнимая себя руками. — Ты же взяла эти деньги, да? Взяла и даже не спросила, какой ценой Ася их добыла.

— ДА! — заорала Светлана, вдруг вскакивая со стула. — ДА, Я ВЗЯЛА ЭТИ ДЕНЬГИ! ДА, Я ХОТЕЛА, ЧТОБЫ ОНА ЭТО СДЕЛАЛА! ПОТОМУ ЧТО МАРИКА МНЕ БЫЛА ВАЖНЕЕ! МАРИКА!

Охранник зашагал в ее сторону, но она не обращала внимания, прижавшись ладонями к стеклу, лицо искажено болью и злостью.

— ТЫ ДУМАЕШЬ, Я НЕ ЗНАЮ, ЧТО Я ПЛОХАЯ МАТЬ⁈ — слезы текли по ее лицу ручьями. — Думаешь, я не понимаю, что сделала с ними⁈ Я все понимаю! Каждую ночь здесь я вспоминаю все, что делала! И не могу себе этого простить!

Она замолчала, тяжело дыша, потом продолжила уже тише, но от этого не менее болезненно:

— Но марика… Марика была моя! Моя кровь! Моя дочь! А она… — она ткнула пальцем в сторону Аси, как безумная, не смотря при этом на дочь, словно не могла. — Она просто… просто чужая девочка, которую мы взяли, чтобы пособие получать! Чтобы по дому убиралась, в магазин бегала!

Ася всхлипнула, и я крепче прижал ее к себе.

— Так какая разница⁈ — голос Светланы снова сорвался на крик. — КАКАЯ, БЛЯДЬ, РАЗНИЦА, ЧТО ОНА ОТДАЛАСЬ ЭТОМУ УРОДУ⁈ ПОДУМАЕШЬ, ТРАХНУЛАСЬ С МУЖИКОМ ЗА ДЕНЬГИ! МАРИКА ЖИВА БЛАГОДАРЯ ЭТОМУ! ЖИВА И ЗДОРОВА! ВОТ ЧТО ВАЖНО!

Я закрыл глаза на мгновение, борясь с желанием врезать кулаком в это проклятое стекло, разбить его вдребезги и вытрясти и женщины правду без всего этого.

— Ты закончила? — спросил ледяным тоном, когда снова открыл глаза.

Светлана опустилась на стул, продолжая плакать.

— Я последний раз спрашиваю, — размял шею, вздыхая. — Что случилось между тобой и Элоизой? Что она сделала тебе такого, что ты до сих пор боишься ее больше, чем тюрьмы и потери обеих дочерей?

Повисла долгая пауза. Я видел, как она борется сама с собой, видел момент, когда она почти сдалась, открыла рот, чтобы рассказать.

А потом маска снова встала на место.

— Не скажу, — Светлана покачала головой. — Ни тебе, ни ей, никому.

— Попробуй, — предложил я.

— Нет.

— Почему?

— Потому что она не та, кем кажется, — вдруг прошептала Светлана, смотря мне в глаза. — Она никогда не была той, кем притворяется. И если она нашла… если добралась, то Марика… — она сорвалась на стон. — Боже, только не это. Только не Марика.

— Тогда помоги нам! — я ударил ладонью по стеклу. — Дай мне хоть что-то! Любую зацепку, мать твою!

— Нет, — Светлана встала. — Разговор окончен. Уходите и больше не приходите. Никогда!

Она положила трубку и отвернулась, но не сдвинулась с места.

Я сжал зубы, смотря на нее. В кармане снова за последние минут десять завибрировал телефон. Я проигнорировал. Оставить? Или попросить охранников на тет-а-тет встречу без них? Бумажник с наличкой с собой. Есть аргументы, которые лучше озвучивать без свидетелей.

Телефон снова завибрировал. Я нахмурился, доставая его. Дэн. Восемь пропущенных вызовов. Блять, да что такое-то?