Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 511 – Рика Лав

Утром того дня, когда все пошло ко дну, я сидела за кухонным столом над конспектом по анатомии, который штудировала с шести утра. За окном уже светило летнее солнце, по Невскому проезжали машины, внизу на тротуаре прошла бабушка с авоськой, из которой торчал батон хлеба и бутылка кефира в стеклянной таре.

Обычное утро обычного июньского дня в Питере две тысячи четвертого года, когда по телевизору показывали Фабрику и Бригаду, когда в магазинах появились импортные йогурты в красивых стаканчиках, когда у многих был Nokia 3310 с монофонными рингтонами.

Мама вышла из своей спальни уже одетая, в бежевом плаще и клетчатой юбке, с сумкой через плечо. Она прошла на кухню, налила себе кофе из турки, которое я оставила ей на плите, отхлебнула, поморщилась.

— На дачу поеду, — сказала она, не глядя на меня. — Теплицы надо проверить, новая партия рассады пришла для магазинов. Буду дня через два, может через три.

Я оторвалась от конспекта, где были нарисованы кости человеческого скелета с подписями на латыни.

— На дачу? Зачем?

— Я же объяснила, рассада, — мама поставила чашку в раковину, раздраженно вздохнула, цокнув. — Света, ты меня слушаешь вообще?

— Слушаю, — кивнула я, поджав губы и возвращаясь к костям. — Хорошо, удачной поездки.

Мама часто ездила на нашу дачу за городом, в Ленинградской области, хотя мы там никогда не отдыхали, не жарили шашлыки, не купались в речке, не делали ничего из того, что делают нормальные семьи на дачах.

Последний раз я была там лет в тринадцать, когда мама заезжала что-то забрать осенью. И даже тогда она попросила меня остаться в машине, сказав, что внутри дома вечный ремонт и можно пораниться о торчащие гвозди или провалиться в дыру в полу. С виду дом выглядел вполне прилично, крепкий бревенчатый сруб с зеленой крышей.

Но я не стала спорить, просидела в машине полчаса, пока мама ходила внутрь и выносила какие-то коробки.

— Света, — мама остановилась у двери в прихожую, обернулась и посмотрела на меня прищуренным взглядом, в котором было что-то тревожное. — Ты не заходи в мой кабинет, пока меня нет. Я там бумаги разложила для налоговой, очень важные документы. Не хочу, чтобы что-то перепуталось или потерялось.

— Я и не собиралась, — удивилась я такому напоминанию. Мама никогда раньше не говорила таких вещей вслух, это было само собой разумеющимся правилом нашего дома.

Никогда. Не. Входить. В. Кабинет.

Я запомнила это раньше, чем выучила таблицу умножения на два.

Мама кивнула, открыла рот, словно хотела добавить что-то еще, но передумала. Вышла в прихожую, я услышала, как она надевает туфли, берет ключи от машины со столика. Дверь хлопнула, каблуки застучали по лестнице вниз, потом хлопнула входная дверь подъезда, и наступила тишина.

Я вернулась к конспекту, но голова раскалывалась уже третий час подряд. Занималась с шести утра без перерыва, сейчас было одиннадцать, и виски пульсировали так, словно кто-то вколачивал туда гвозди изнутри черепной коробки. Глаза слезились от мелкого текста в учебнике, буквы плыли перед взглядом.

Я поняла, что больше не могу продолжать без обезболивающего.

Встала и прошла в ванную комнату с ее кафельными стенами цвета морской волны и чугунной ванной на львиных лапах. Открыла аптечку под раковиной, металлическая дверца скрипнула на ржавых петлях.