Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 562 – Рика Лав

Я подняла на него вопросительный взгляд:

— Куда ещё? Кир, я вымоталась за сегодня, хочу просто домой, в ванну и в постель…

Он загадочно улыбнулся:

— Поверь мне, это того стоит. Потерпи совсем чуть-чуть, любимая. Я бы не стал предлагать, если бы не считал это важным.

Я фыркнула, но кивнула. Когда Кир говорит, что что-то важно, значит, это действительно важно.

Он помог мне сесть в машину, открыв дверь и придерживая локоть, пока я устраивалась на пассажирском сиденье. Это был новый Мерседес с более низкой посадкой, который он приобрёл месяц назад вместо своего высокого внедорожника.

Объяснение звучало донельзя мило: «Марике будет удобнее забираться».

Мы ехали минут двадцать по городским улицам, потом свернули на кольцевую и углубились в пригород. Я смотрела в окно, наблюдая, как постепенно меняется пейзаж за стеклом. Многоэтажные дома сменяются частным сектором, потом начинаются промзоны, потом снова жилые кварталы, но уже не такие плотные.

Кир всю дорогу молчал, сосредоточенно смотря на дорогу впереди. Но его правая рука лежала на моём колене, поглаживаю меня и невзначай забираясь под подол, заставляя закусывать губу. Это его любимое положение руки в машине.

Муж был сумасшедшим, потому по местам, где он доводил меня до оргазма, уже можно составлять алфавит. В машине было. Раза четыре. Один раз прямо за рулем, пока его рука таки достигла моего белья.

Мы остановились у невзрачного трёхэтажного здания из серого кирпича. Вывеска над входом гласила: «Центр временного размещения несовершеннолетних».

Я озадаченно посмотрела на Кира:

— Зачем мы приехали сюда?

Он улыбнулся и вышел из машины, обошёл вокруг и открыл мою дверь, галантно протянув руку.

— Сейчас увидишь сама, маленькая, — повторил Барс свою загадочную мантру, ведя меня ко входу в здание.

Коридоры были выкрашены в унылый зелёный цвет, местами краска облупилась, обнажая серый бетон под ней. Линолеум на полу протёрт до дыр в самых проходимых местах.

Мы поднялись по ступеням, я держалась за перила, ощущая странное волнение, нарастающее внутри. Остановились у широкого окна, за которым просматривалась обычная комната для посещений. Диваны вдоль стен, большой стол посередине, стулья вокруг, детские рисунки на стенах.

И четверо детей внутри.

Две девочки лет восьми-десяти сидели рядом на диване. Мальчик примерно того же возраста стоял у окна, разглядывая что-то на улице. Парень лет шестнадцати устроился в углу комнаты в кресле, сжавшись в комок.

Я растерянно повернулась к Киру:

— Кир, что всё это значит? Кто эти дети? Почему ты привёз меня сюда?

Он обнял меня за талию со спины, притягивая к себе так, что моя спина уперлась в его грудь. Склонился, положив подбородок мне на плечо:

— Помнишь, как расследование по делу Костровой показало, что она не всегда покупала детей? Это была меньшая часть из всех случаев. Чаще всего Элоиза крышевала похищения, которые происходили в маленьких населённых пунктах на краю страны, где полиция особо не расследует пропажи.

Я кивнула, вспоминая подробности из материалов.

— Так вот, — продолжил Кир, — после того как скандал получил международную огласку, начали возвращать детей в семьи. Тех, кого удалось найти, чьи настоящие родители откликнулись. Это, конечно, не быстрый процесс. Задействованы дипломаты разных стран, потому что Кострова продавала детей заграницу, в основном в Азию. Нужно проверить документы, установить личности, найти биологических родителей, провести экспертизы ДНК… Бюрократическая машина работает медленно, но она уже запущена.