Книга Право тебя любить, страница 43 – Нюта Царёва

— Пусти! — требую я, но он не слушает.

Сжимает затылок ладонью и впечатывается в мои губы своими. Буквально запечатывает мой рот, лишая кислорода и здравого смысла. Мы целуемся. Жадно, зло, будто хотим друг друга съесть. Цветы падают на пол, я теряю равновесие и хватаюсь за плечи Виктора.

Это неправильно. Это ошибка... Но я уже не могу остановиться, а он словно чувствует это. Подхватывает меня под ягодицы и несет в спальню. Я ненавижу его. Ненавижу за то, как его пальцы скользят по моей коже — медленно, будто запоминают каждый изгиб. За то, как его губы прилипают к моим, влажные, горячие, не оставляя шанса на сопротивление.

Он целует меня так, будто хочет задохнуться во мне. Губы чуть грубоватые, но нежные в своей жадности. Я пытаюсь отстраниться, но его ладонь ложится на мою шею, пальцы впиваются в волосы, слегка оттягивая голову назад. Он целует мое горло, чуть ниже уха и я вздрагиваю, потому что никто никогда не знал, что там мое слабое место.

— Ты вся дрожишь, — его голос низкий, хриплый, и от него по спине бегут мурашки.

Я хочу ответить что-то колкое, но Виктор не дает, его рот снова на моем, язык горячий, настойчивый. Я кусаю его за губу, и он смеется. Звук глухой, животный, от которого внизу живота сжимается что-то горячее.

Его руки скользят под мою футболку, ладони шершавые от тренировок, но прикосновения такие уверенные, будто он знает мое тело лучше меня. Снимает футболку одним движением, и холодный воздух касается кожи, но тут же его губы заменяют его. Виктор целует мою ключицу, затем опускается ниже, и я чуть не кричу, когда его язык скользит по соску.

— Виктор... — мой голос слышится чужим, сдавленным.

Виктор не отвечает. Только прижимает меня к кровати, его тело тяжелое, горячее, и я чувствую каждую мышцу, каждое движение. Его рука скользит вниз, пальцы проводят по животу, и я вздрагиваю, когда они задерживаются на резинке моих штанов.

— Ты хочешь, чтобы я остановился? — смотрит на меня, глаза темные, почти черные.

Я не отвечаю. Просто прикусываю губу и смотрю в сторону. Не хочу, но так будет правильно. Мы не должны.

Он понимает по-своему.

Его пальцы медленно проникают в меня, и я закидываю голову назад, потому что никогда не чувствовала ничего подобного. Он двигает ими так, будто знает, где каждая моя эрогенная точка, где живет это жгучее, невыносимое напряжение.

— Боже... — я хватаю его за плечи, ногти впиваются в кожу.

Виктор целует меня снова, глубоко, влажно, и я тону в этом поцелуе, в его вкусе, в его дыхании. А потом он надевает презерватив и входит в меня.

Медленно. Так медленно, что я чувствую каждый сантиметр. Немного больно, но это та боль, от которой хочется плакать и смеяться одновременно. Он замирает, его лоб прижат к моему, дыхание неровное, горячее.

— Ты в порядке? — шепчет он.

Я киваю, не в силах вымолвить ни слова. Он начинает двигаться. Сначала осторожно, но с каждым толчком все увереннее. Я обвиваю его ногами, прижимаю ближе, глубже, и он стонет низко, хрипло, прямо мне в ухо.

— Лера... — мое имя звучит как проклятие и благословение одновременно.

Я не отвечаю. Просто цепляюсь за него, за его плечи, за его волосы, потому что, если отпущу рассыплюсь на атомы.

Он ускоряется, его движения становятся резче, глубже, и я чувствую, как что-то внутри меня закипает, нарастает, вот-вот взорвется.