Книга Право тебя любить, страница 46 – Нюта Царёва

Всеволод приближается, грудь к груди. Запах алкоголя, раздражение, агрессия — полный комплект.

— Это моя жена. Пока официально. И тебе здесь не место.

— Твоя жена? — переспрашиваю и улыбаюсь криво. — Тогда ты должен ее защищать, а не распускать руки!

Сева бьет быстро и резко. Он бывший боец и это чувствуется. Удар прицельный, тяжелый, я едва успеваю уклониться, но все же успеваю. Ловлю его под ребра. Он срывается вперед, обрушивается всей массой, пытаясь задавить. Думает, что легко разделается. Думает, что я просто пацан, но это не так. Я чемпион в своем весе.

Мы падаем, переворачиваем стул. Сева бьет по корпусу, хлестко, методично. Я глотаю воздух, чувствую силу и опыт. Он хочет быстрой победы, как на ринге, но просчитывается.

Я терплю и жду ошибку в обороне. У него слишком много эмоций. Корпус открывается. Сева зазевался, пошел вразнос. И тогда я бью. Снизу, резко в печень. Он сгибается. Второй удар приходится ему в скулу. Третий в челюсть. Всеволод падает. Поднимается, шатается. Лезет снова и нарывается на подножку. Грохот. Он валится на пол, как мешок.

— Прекратите! — Лера кричит, пытается разнять, но я не слышу уже ничего.

У меня перед глазами только лицо Севы. Хищное, уверенное, что все позволено. Что женщины вещь.

Я прижимаю его к стене. Он хрипит. Слюна и кровь стекают по подбородку.

— Тварь. Еще раз поднимешь на нее руку я тебя закопаю.

Отпускаю и отхожу. Сева сползает по стене, вытирает кровь с губы и шипит:

— Тебе не жить, щенок. Я тебя посажу.

Сева уходит, посылая на наши головы проклятья.

Он уходит. Хромая, вытирая кровь с губ, бормоча угрозы. Дверь за ним захлопывается с гулким эхом. В квартире становится тихо, почти глухо.

Я оборачиваюсь к Лере. Она стоит, прижав руки к груди, дрожит. Глаза блестят от слез, щеки побелели.

— Ты в порядке? — шепчу я.

Она кивает. Но взгляд уходит в сторону.

— Лера...

Она поднимает глаза.

— Зря ты это сделал, Виктор. — Голос тихий, но в нем не благодарность, а тревога. — Ты не понимаешь, кто он. Он не тот, кто простит. Будут проблемы.

— Я справлюсь, — говорю, не задумываясь. — С чем угодно. Главное, чтобы с тобой все было хорошо.

Она качает головой.

— Ты думаешь, что можешь спасти меня... А я не хочу, чтобы из-за меня тебе было хуже.

Я подхожу ближе. Хочу прикоснуться, но она делает шаг назад.

— Спасибо тебе. — Она говорит это искренне. — Правда. Но... пожалуйста. Мне нужно побыть одной.

Несколько секунд я стою в тишине. Потом медленно киваю. Не спорю. Не давлю. Просто принимаю. Надеваю куртку, беру телефон. Останавливаюсь в дверях.

— Я рядом, Лера. Даже если не хочешь меня видеть. Я рядом.

Она не отвечает, но в ее взгляде я вижу все: страх, боль, нежность, вина.

Я выхожу. И только на лестнице позволяю себе ударить кулаком по стене. Тихо. Беззвучно. Чтобы не услышала. Спускаюсь и сажусь на мотоцикл.

Мчусь по улицам, в голове шум, в груди пульсирует злость. Лера осталась дома, Сева ушел, но все внутри клокочет от того, что не может так просто закончиться.

Подъезжаю к интернату и замедляюсь. Свет фонарей выхватывает силуэты. Вижу наряд полиции, две машины. У калитки Сева, стоит уверенно, с забинтованной рукой, рядом с ним полицейские.

Я притормаживаю, слезаю с байка. Сердце грохочет где-то в ушах. Пытаюсь идти спокойно, но кулаки сами сжимаются.