Книга Сводные. Ты не для меня, страница 42 – Нюта Царёва

— По кайфу?! — взрывает меня. — Ты вообще понимаешь, что творишь?!

— Вполне, — его улыбка становится шире. — Но, знаешь, я тут подумал… может, я вообще не буду сдавать донорский материал.

Я перестаю дышать. Холодный страх сковывает меня изнутри.

— Ты… ты шутишь, да? — мой голос звучит слишком тонко и жалобно. — Это просто… просто твои дурацкие игры?

— Может быть, — вкрадчиво протягивает Кай, заглядывая мне в глаза. — А может и нет.

Я не знаю, что делать. Не знаю, как его переубедить. Как заставить не быть жестоким и не совершать этой ошибки.

— Ты… ты же не можешь так, Кай. Это же жизнь. Это…

— О, могу, — грубо перебивает меня, его голос капает ядом. — Но у тебя есть возможность меня убедить.

— Как?! — я в панике.

Он наклоняется ко мне, нарушая личные границы. Его дыхание касается моей щеки. Я ощущаю его слишком близко. Слишком опасно. Сердце взволнованно трепыхается в груди, а ладони мгновенно становятся влажными.

— Одна ночь в моей постели, — голос Кайрата падает до хриплого шепота. — За жизнь твоего отца.

Я замираю. Земля под ногами будто исчезает, и я лечу в какую-то пропасть.

Мои пальцы дрожат от злости. От унижения. От ненависти.

— Ты мерзавец, — шепчу я, глядя ему прямо в глаза.

— Я знаю, — довольно ухмыляется он. — Но сейчас решать тебе. Хочешь, чтобы папочка выжил? Мою комнату найдешь.

Я чувствую, как слезы подступают к глазам, но я не позволю им пролиться.

— Иди к черту, — шепчу я, разворачиваюсь и срываюсь с места.

Я бегу наверх, слыша за спиной его гадкий смех. Он не бежит за мной. Не зовет меня назад. Просто смеется.

Влетаю в свою комнату, захлопываю дверь и прислоняюсь к ней спиной. Дышу тяжело, рывками.

Ненавижу его. Ненавижу так сильно, что внутри все клокочет.

Психанув, бросаю сумку в угол, срываю с себя куртку. Руки дрожат, и это раздражает еще больше. Провожу ладонями по лицу, ощущая, как глаза начинают щипать от слез. Нет. Не сейчас. Не из-за него.

Беру телефон, быстро нахожу номер Рафаэля. Надо позвонить. Он поймет. Он поможет.

Но палец зависает над экраном.

Я не знаю, что сказать.

Я просто кладу телефон на тумбочку и зажмуриваюсь

Я слышу, как она хлопает дверью наверху. И продолжаю ржать.

Не потому что весело. А от того, что иначе взорву все к чертям.

Смеюсь громко, зло, вызывающе. Пусть слышит. Пусть знает, что ее слова — пустой звук. Пусть думает, что победила, что поставила меня на место.

А внутри? Внутри все переворачивается.

Я чувствую себя полнейшим ничтожеством.

Атмосфера больше не заходит. Шутки пацанов кажутся тупыми. Музыка орет, а у меня в голове глухо. Глаза автоматически выискивают знакомый силуэт, хотя я сам ее послал. Хотя сам раздавил. Хотя сам хотел, чтобы она ушла. Но не хотел… Блядь! Какой же я уёбок…

Сработано точно по плану. Разбить, унизить, выкинуть. А теперь накрывает осознанием. Я выкинул единственного человека, чей взгляд на меня что-то значил. Ради чего? Ради дешевого триумфа? Ради сраной иллюзии власти?

Вечеринка теряет вкус. Все это — показуха, за которой я прячусь от себя. От того, что мне противно смотреть в зеркало. Я сам себе противен.

Громко хлопает входная дверь.

— Это еще что такое? — противный визг разлетается по дому, перекрикивая даже музыку.

Голос Луизы режет по нервам. Я не двигаюсь, просто сижу на подлокотнике кресла, закуриваю и жду.