Книга По доброй воле, страница 30 – Слава Доронина

Шахов впивается в мои губы поцелуем. Обхватывает ладонью затылок и бесцеремонно вторгается языком в рот.

Пружина, натянутая внутри, лопается так быстро и резко, что я отключаюсь от реальности. Мы с Григорием кончаем одновременно. Оба замираем, находясь на пике удовольствия. Шахов перестает целовать, и я тут же делаю судорожный вдох, а он – хриплый выдох. Его член пульсирует во мне. Сейчас Шахова так много, что становится страшно от этих эмоций Уверена, сегодняшний день нескоро получится забыть.

Григорий покидает мое тело. Отстраняется. Садится на краю кровати.

— Как ощущения, Агния? Полегчало? – спрашивает, восстановив дыхание.

Ничего подобного я никогда раньше не испытывала! Это и легкость, и экстаз, и что-то такое, чего даже не объяснить толком. Но точно не страх!

— Желание выброситься из окна стало лишь сильнее. – Не знаю, зачем говорю совершенно другое. Из вредности?

— Сильнее, да. – В голосе Шахова слышна усмешка. – И с каждым разом будет хотеться еще больше. – Он поворачивается и смотрит на меня.

Прекрасно понимаю, что мы сейчас вовсе не о высоте и страхах говорим, а о нашем сексе. Который и впрямь с каждым разом нравится мне все больше и больше, а удовольствие становится лишь острее и запредельнее.

Шахов поднимается и, подобрав полотенце, выходит из комнаты. Я смотрю на его упругую задницу и широкие плечи, чувствуя, как внизу приятно потягивает от недавнего проникновения. И, о боги, при мысли, что у нас снова будет такой крышесносный секс и Григорий будет стискивать меня в своих объятиях, я прихожу в трепет, ощущая новую волну возбуждения.

Некоторое время лежу, осмысливая произошедшее. После поднимаюсь с кровати, принимаю душ и выхожу из комнаты. Хочу найти Шахова и предложить ему перекусить. Вопреки ожиданиям, что Григорий проводит время за ноутбуком и работой, я нахожу его в гостиной. Он сидит в кресле напротив панорамных окон, а рядом на полу стоит почти пустая бутылка виски.

— Я думала, ты работаешь… – произношу, замерев в паре шагов от Шахова.

Мелькает мысль, что лучше бы мне уйти к себе и оставить его одного, но вместо этого подхожу чуть ли не вплотную.

Шахов поднимает голову и тянется за пачкой сигарет, которая лежит на журнальном столике. Достает одну и закуривает, не сводя с меня полупьяного взгляда.

Между нами повисает минутная пауза, в тишине которой слышно, как тлеет кончик его сигареты.

— Как видишь, не работаю. – Григорий затягивается и слегка прищуривается, продолжая меня рассматривать.

Перевожу взгляд на бутылку, стоящую на полу, а потом обратно на лицо Григория.

— Что-то случилось? Или ты всегда так расслабляешься?

А как же его высокая стрессоустойчивость? Шахов хоть и дал понять, что ничем таким не балуется, да и вид у него вполне здоровый, но где гарантии, что не врет?

Он снова затягивается, делает глоток прямо из горла бутылки. Я наблюдаю за этими движениями. Не похоже, что Григорий испытывает какое-то особое удовольствие. Будто алкоголь и сигарета – вынужденная мера.

— Мы не будем обсуждать мои проблемы и личную жизнь. – Он скользит взглядом по моей фигуре, а я фокусируюсь на его пальцах, держащих сигарету.

Лет в шестнадцать или семнадцать, на одной из вечеринок я впервые попробовала курить и поняла, что больше никогда не возьму эту гадость в рот. А потом начала встречаться с Мишей, и его терпкие, жадные поцелуи со вкусом дорогого табака вызывали у меня дрожь в коленках и зависимость от ароматной горечи, которая не имела ничего общего с теми до отвращения пахучими дешевыми сигаретами из клуба.