Книга По доброй воле, страница 29 – Слава Доронина

Шахов хмурится. Желваки ходят по его скулам.

— И часто тебе такое снится?

— Да, – признаюсь я. – А еще, бывает, снится, как я сижу в самолете и он начинает падать.

Повисает пауза. Григорий выжидающе молчит, а потом открывает соседнее окно, и я вижу, что за ним находится застекленный балкон. Вот теперь становится по-настоящему жутко.

— Иди, – кивает Шахов на проход.

Во мне тут же вспыхивает протест, колени начинают дрожать. Дышу с каждым мгновением тяжелее.

— Я не могу…

— Делай, как говорю, – обрывает он.

— Я так тронусь умом… Не заставляй меня…

— Не тронешься. Со мной же все в порядке.

— Потому что ты не переживал ничего подобного! И вообще, два дня подряд ты только и делаешь, что создаешь какие-то провокационные ситуации и наблюдаешь, как я буду вести себя в них. Тебе доставляет удовольствие ломать людей?..

— Не доставляет, – отрезает Шахов.

Кладет руки мне на плечи и подталкивает к балкону.

Меня сейчас инфаркт или инсульт разобьет! Не могу даже пошевелится от страха.

— Представь, что перед тобой пропасть и ты делаешь этот шаг. Как в своем сне.

— Я бы не выжила после такого…

— Это просто страх, Агния. Который живет вот здесь. – Григорий тычет пальцем мне в висок. – Давай. Иди.

— Это очень жестоко…

— Поверь, мне тоже непросто здесь находиться. Но, если ты уйдешь с балкона сама, не испытывая паники, уверен, потом поблагодаришь меня. Только не вздумай представлять, что какой-то другой человек стоит сейчас тут вместо тебя. Ты сама должна захотеть избавиться от своего страха. Вперед.

Хочется расплакаться, но слез как назло нет. Ничего нет, кроме желания оказаться в спальне и что есть сил ударить Шахова по лицу за подобные трюки. Я же сейчас постарею лет на пятнадцать, не меньше!

Делаю шаг и оказываюсь на балконе. В голове такой гул стоит от напряжения, что кажется, она вот-вот взорвется. Или я упаду в обморок. Дико расширяю глаза, открываю рот, словно захлебываясь криком, но кругом тишина. Ее нарушает лишь мое судорожное и тяжелое дыхание. Не верю, что это происходит наяву.

Без понятия, сколько проходит времени, прежде чем я отвожу взгляд от пола. Смотрю перед собой, прислушиваясь к собственным эмоциям и мыслям. Паника осталась, но страха уже нет. Просто хочется уйти. Но я едва стою на ногах.

Оборачиваюсь. Григорий наблюдает за мной.

— Ты… Ты… – Смотрю в непроницаемое лицо напротив. А потом бью Шахова по щеке.

— Еще, – просит он, выдержав мой взгляд.

Видно, что Григорию не нравится. Но он дает мне выплеснуть эмоции. Бью его снова. Сильнее.

— Еще.

Я так во вкус войду, будет не остановить. Что и происходит. На пятой пощечине Шахов перехватывает мою руку и, повернув к себе спиной, вжимает меня в стекло. Упирается в ягодицы своей эрекцией.

Опять сзади! Да чтоб его!..

— Ты можешь получить штраф, если нас кто-то увидит. Здесь запрещены такие вольности…

Пока мы ехали в отель, я успела немного почитать на форумах об отдыхе в Арабских Эмиратах.

— Заплачу, – заверяет Шахов.

— Пожалуйста… Только не здесь. А еще… я хочу видеть твое лицо.

— Как скажешь, Агния.

Он разворачивает меня к себе, подхватывает на руки и несет в спальню. Ставит возле кровати и тянется к пуговице на джинсах.

— Как скажешь, – повторяет так, будто я обязательно пожалею о своем решении.

Движения четкие, уверенные. Я вмиг оказываюсь без одежды и белья, обнаженной. Григорий прижимает меня к себе. Мы сейчас кожа к коже. Чувствую его ладонь внизу, он проверяет, готова ли я. Убедившись, что да, толкает на кровать, нависает сверху и погружается в меня глубоким толчком на всю длину. Трахает грубо и сильно, с такой же отдачей, с какой я недавно била его по лицу. Ощущения от происходящего настолько яркие, что кажется, сейчас и впрямь лишусь рассудка. Сначала балкон, теперь этот секс…