Книга По доброй воле, страница 28 – Слава Доронина

— Мне нравится этот отель, – звучит голос Шахова. – Правда, есть огромный минус: номера здесь всегда нарасхват.

Я не могу сдвинуться с места. Страшно. Наблюдаю, как Григорий относит наши сумки в спальню и возвращается, расстегивая пуговицы на рубашке.

— Присоединишься? – кивком показывает он на бассейн под ногами, будто не замечая, что я от страха не могу пошевелиться.

Растерянно качаю головой, все еще не в силах принять, что это реальность. На ближайшие пару или тройку дней.

— Долго не думай.

Шахов направляется вниз, и спустя минуту через стеклянную поверхность я вижу, как он мощными гребками рассекает спокойную гладь воды.

Сейчас высота не кажется такой большой. Да и зрелище впечатляющее. Как и всё кругом. Увиденное и мои эмоции точно стоят перелета. Но ощущение, будто я попала в эскорт, лишь усиливается. Да и действие препарата закончилось. Больше нет ни эйфории, ни безмятежности.

Спустя несколько минут отвожу взгляд от экрана под ногами. Скидываю обувь и с бешеным сердцебиением направляюсь на поиски своей спальни. Их тут, к моему облегчению, оказывается две. Я уединяюсь в первой попавшейся.

В спальне испытываю новый шок, когда вижу огромные, в пол, окна. Воображение тут же начинает работать на максималках, а мысль, что мне на самом деле снился вещий сон и перед глазами сейчас та самая высота, с которой я шагаю в пропасть, больше не кажется бредовой.

Через несколько минут, вспомнив, сон в подробностях, отмираю. Словно в трансе, медленно иду, пока не приближаюсь к окну. Сердце бьется так сильно, что еще немного, и проломит грудную клетку.

Умом понимаю, что страх только в голове, ведь раньше я не боялась высоты, но самообладание на волоске. Подсознательно чувствую, что Шахов появился в моей жизни не просто так, а чтобы я наконец отпустила Мишу, приняла его смерть. Переборола придуманные фобии и продолжила жить настоящим, а не прошлым.

Голова кружится, когда смотрю вниз. Ощущение такое, будто стою у края бездны. Есть в этом что-то символическое. Позади меня боль, страхи, несбывшиеся надежды, а впереди – неизвестность. И только в моих силах построить свою новую реальность.

Берусь за ручку и дергаю створку, проверяя, поддастся она или нет. Поддается. Меня захлестывает волной паники. Думала, там стоит защита.

— Агния, – раздается за спиной голос Шахова, и я вздрагиваю. – Что ты делаешь?

Медленно поворачиваюсь и словно прирастаю к полу от взгляда Григория.

Прохладный ветер из окна обдувает кожу и шире распахивает открытую раму.

Карие глаза хищно за мной наблюдают, пронизывают. Шахов подходит вплотную. Еще больше становится не по себе. Из одежды на нем ничего, кроме полотенца на бедрах. На груди поблескивают бисеринки воды.

Григорий долго смотрит мне в лицо, будто что-то пытается прочесть по нему, потом переводит взгляд за мое плечо. От внимания не ускользает, как судорожно Шахов сглатывает. В голову лезут совсем уж дикие мысли, будто он, как и я, не переносит высоты. Но тогда бы и в самолет не сел… Нет, глупости! Такие, как Шахов, ничего не боятся.

— Что ты собиралась делать? – давит Григорий интонацией.

— Я… – Запинаюсь, пытаясь произнести, что испугалась его внезапного появления, но потом в шоковом состоянии выдаю правду.

Заплетающимся языком рассказываю о своем сне и ощущениях после кошмаров. Об ассоциациях с прошлым и страхе перед будущим.