Книга По доброй воле, страница 65 – Слава Доронина

— Спасибо, – тихо благодарю Григория.

Он подцепляет вилкой кусочек омлета с беконом и подносит к моему рту.

— За что, Агния?

— За все.

Шахов прицокивает языком:

— Вот так просто решила словами отделаться? Не получится. Как отсюда выйдешь, расплатишься натурой, – насмешливо произносит он.

Сердце против воли начинает колотиться чаще.

Между нами и впрямь происходит что-то, чему я не могу сопротивляться. И вероятно, не только я.

Несколько дней проходят в режиме бесчувственного сна. То ли организм хочет избавить меня от ненужных эмоций, то ли это распоряжение Шахова, чтобы я была на успокоительных и отдыхала, но это действительно помогает. Особенно когда на пятый день мне снимают повязку с лица. Я с огромным трудом дохожу до ванной, которая находится в палате, и смотрю на свое отражение в зеркале. Ничего ужасного не вижу. Впрочем, как и хорошего. На подбородке и правой щеке красные пятна. Они ноют, чешутся. С кистями рук – то же самое, только значительно хуже. Я вчера проснулась от неприятных ощущений, когда мне снимали повязки, и увидела свои подзажившие ожоги. Хоть и обещала себе не плакать, но в тот момент не смогла сдержать слез.

Не знаю, кто был заказчиком, Григорий мне не говорит. Но от того, что Шахов за меня заступился и отомстил, на душе чуточку легче. Однако мысль, что меня наказали таким вот ужасным образом за мою связь с этим человеком, не отпускает ни на минуту и заставляет испытывать противоречивые чувства.

— Вы опять ничего не ели, – замечает Александра, когда я возвращаюсь из ванной.

У меня жуткая слабость. Несколько дней, что я здесь нахожусь, перевернули все с ног на голову в моей жизни.

Киваю на капельницу.

— Уверена, там есть все необходимое, чтобы я не умерла от голода.

— Может, хотите что-нибудь особенное? – настаивает моя сиделка.

— Хочу. Выйти из больницы и оказаться дома.

Но пока не представляю, как делать что-то без рук. Я даже телефон в них взять не могу. Врач заверил, что это не навсегда. Чувствительность вернется, а над эстетическим видом поработают пластические хирурги. Поскорее бы! Еще бы с душевными изъянами провели работу, скальпелем вырезали все ненужное и отправили в мусорное ведро.

— Хотите, почитаю? Включу аудиокнигу?

— Нет, спасибо.

Но вот с Дашей я бы пообщалась. Впервые за долгое время захотелось откровенно поговорить с подругой. В принципе, можно включить громкую связь и попросить Александру выйти. Что я и делаю, пока меня опять не начало клонить в сон.

Даша рассказывает о своей жизни в Греции, а я с тоской думаю о том, что тоже хочу сейчас оказаться в теплой стране, у моря. Подальше от пережитого кошмара.

— Ты планируешь возвращаться? – интересуюсь у нее.

— Планирую, конечно. Только не знаю когда. Рожать буду в Москве. У своего врача.

— Может, увидимся, когда приедешь?

— С удовольствием. Я часто о тебе думала, Ась, – признается Даша. – И даже обижалась, не без этого. У нас много хорошего было, нельзя взять и перечеркнуть годы дружбы, как это сделала ты.

Да, я поступила эгоистично. Но таким образом давала себе время. Каждый ведь по-своему справляется с болью.

— Когда я с Егором развелась, то, напротив, очень хотела с кем-то разговаривать и рядом находиться. Но ты другая. Чуть что – замыкаешься в себе. Я не стала тебя трогать. Знала, что все равно потом захочешь мне позвонить.