Книга По доброй воле, страница 67 – Слава Доронина

Хотя это совершенно не то. Вот вообще. Я о другом хотела спросить, но язык не поворачивается затронуть личные темы. Не покидает ощущение, что есть что-то такое из биографии Шахова, что может меня потрясти. Возможно, даже оттолкнуть, а Григорий специально утаивает эти факты.

— Мне жить нравится, Агния. Все остальное второстепенно. Ну и что значит, не знаешь? С моими способами расслабления ты очень даже хорошо знакома.

Я закатываю глаза. Что за привычка все сводить к сексу? Но хорошая новость заключается в том, что даже в стенах больницы Шахов думает об интиме со мной, а значит, Григория все так же влечет ко мне. Независимо от шрамов на руках.

— Чего загрузилась?

Подцепляет вилкой кусочек рыбы и подносит к моему рту. Смотрит в глаза. А я вспоминаю о наших ночах и как Григорий вот так же не сводил с меня глаз, но только в момент нашей близости.

— Когда меня выпишут?

Может, правда попробовать принять ситуацию, раз повлиять я на нее не могу?

— А что?

— Домой хочу.

— И кто там будет за тобой ухаживать? Старая бабушка?

— У меня есть деньги, я найму помощницу на первое время.

Шахов ухмыляется.

— Давай без самодеятельности, Агния. К тому же я договорился с врачом. Операция по восстановлению кожи на руках и на лице будет уже на следующей неделе. Потерпи.

— Так быстро?

— А что тянуть? Личико сделаем идеальное, с руками пока открытый вопрос, сильный ожог.

Смотрю на кисть Шахова, на которой виднеются шрамы. Опять хочется говорить о благодарности, что возится со мной, как с ребенком, но вместе этого произношу другое:

— Это все равно очень тяжело…

Григорий ставит контейнер на тумбочку рядом с кроватью.

— Полагаю, да. Как представлю, что мог бы оказаться на твоем месте и не иметь возможности тебя трогать, – склоняется надо мной и гладит по плечу, – становится не по себе.

Опускает руку ниже, запуская жар по венам. Его ладонь неспешно гладит мой живот, а затем оказывается между ног, там, где сейчас сосредоточилось все напряжение.

— Что ты делаешь?.. – я тихо выдыхаю, когда Шахов наклоняется и касается губами моей шеи.

Григорий совсем не торопится с ласками, но я понимаю, чем сейчас все закончится. Моим оргазмом. Которого я действительно очень хочу.

Небритый подбородок царапает кожу на лице. Шахов слегка отстраняется, гипнотизируя меня темным взглядом, а потом забирается ладонью под подол моей ночнушки.

— Какая неожиданность, – с полуулыбкой произносит он. – Кто-то без трусов?

Тело горит, губы зудят, как я хочу, чтобы Шахов впился в них поцелуем. Словно подслушав мои мысли, он накрывает мой рот своим, надавливает на клитор пальцем, массирует его, а потом проталкивает палец и оказывается им внутри. Я дрожу от его движений.

— Еще, – охрипшим голосом прошу я между его глубокими и влажными поцелуями, которые кажутся в это мгновение до неприличия откровенными, особенно учитывая, что мы находимся в стенах больницы.

Я и подумать не могла, что приближение оргазма окажется таким стремительным. Собираюсь поднять руки вверх и обхватить ими затылок Григория, но вспоминаю о повязках. Мука! Самая настоящая… Подаюсь бедрами навстречу пальцам Шахова и разлетаюсь на искры, когда внизу живота будто взрывается огненный шар.

В ушах стоит оглушающий грохот от биения собственного сердца, а кровь густо приливает к щекам от мысли, что я безумно хочу продолжения. Хочу член Шахова внутри, его силу и напористость. Напряжение хоть и ушло после оргазма, но как же мне сейчас мало!