Книга Билеты в один конец, страница 105 – Слава Доронина

— Сегодня соседка с площадки сунула мне эту книгу в руки. На полке на первом этаже частенько оставляют что-то из домашней библиотеки – у нас тут стихийный книжный обмен. Зоя Иосифовна дрожащим голосом сказала, что «равнодушным никого не оставит». Хочешь – почитай. У меня всё равно сейчас нет времени.

— Там герой в конце умирает, – говорю, пролистывая последние страницы и читая их по диагонали.

— Да ладно? – Лена выхватывает книгу из рук, вертит, разглядывает обложку. – А название-то какое милое. Романтичное.

— Ага. Только, походу, он пораньше неё ушёл – и теперь она ждет своего конца и их новой «встречи». Где-то за пределами этого мира. Не буду я это читать.

Потому что в реальности хватает своей истории. И своей боли. И своего – до свидания.

— Хм. Я тоже. Такое чтиво – не для меня. Оставь завтра на полке на первом этаже. Ты раньше моего уйдёшь. Я тоже пас. Не люблю грустные истории.

Беру книгу. Не для того, чтобы оставить себе. А чтобы подсунуть её Таранову. Пусть почитает. Пусть, может, хоть в литературе поймёт, каково это – быть на той стороне. Или он уже всё тысячу раз продумал, а это я не могу смириться?

Улегшись на диван, снова думаю об этой истории. И, не выдержав, читаю несколько страниц. Надолго меня не хватает и ощущение кома в горле не отпускает. Разве это справедливо – что энергичный молодой парень с блестящим будущим вмиг оказался прикован к инвалидному креслу? И ведь часто что-то подобное выпадает на долю самых живых, сильных, светящихся. Вот только – за что?

Усталость предыдущих дней плюс выпитый алкоголь делают свое дело: я засыпаю как по щелчку. И дальше – провал. Сначала – просто темнота. Тишина, как перед бурей. А потом…

Я стою посреди белой палаты. Слишком белой. Глаза режет. С потолка капает вода – кап… кап… кап… А я почему-то в вечернем платье. В руках та самая книга – «До встречи с тобой», только обложка чернеет, расползается, как мокрая бумага, а страницы внутри залиты кровью. Настоящей. Тяжелой, густой.

Слышу шаги. Оборачиваюсь – и вижу Таранова. Он сидит в инвалидной коляске. Голову откинул назад, глаза прикрыты. Он как проекция того парня из книги.

Я подхожу, трогаю Влада за руку – холодный. Будто неживой.

— Я здесь, – шепчу. – Не надо… пожалуйста, не надо, – повторяю сквозь слёзы. – Не оставляй меня.

Он открывает глаза. И смотрит. Не на меня – а сквозь.

— Ты проспала нашу встречу, – говорит еле слышно.

Я сжимаю его пальцы, но они вдруг рассыпаются у меня в ладонях, как пепел. И тут же вся палата начинает рушиться. Стены трещат, с потолка валится штукатурка, и меня засасывает в какую-то шахту, где мелькают лица – Толя, Лена, Алиса, сама я – с искаженным криком. И вниз, вниз, вниз – на огромной скорости.

От этого и просыпаюсь.

Комната реальна. Подушка мокрая от пота. Сердце долбит в грудную клетку, как птица, мечущаяся об стекло. Алиса спит рядом, а на тумбочке – книга. Она лежит ровно там, где я её оставила, с загнутой страницей.

Какая же я стала впечатлительная. И нервы – ни к чёрту. Как успокоиться?

Беру телефон, проверяю, сколько осталось до будильника. Ещё два часа. Но не уверена, что засну. И если опять приснится нечто подобное – точно не хочу. Вместо этого иду на кухню, завариваю кофе, открываю окно.

Мысли всякие лезут в голову. И о возрасте, и о Таранове, и об Алисе, и о том, что толком к своим двадцати шести я ничего-то и не добилась. Ну да, родила дочь, была в браке, получила специальность, но всё это как будто недостаточно. Хотя что-то внутри подсказывает: искать смысл в жизни – это уже первая ступень бессмыслицы.