Книга Билеты в один конец, страница 111 – Слава Доронина

— Хватит.

Мне будто яда льют на моё израненное сердце. И всё, что сейчас хочу – не сойти с ума раньше Таранова.

— Адрес больницы скажи. Пожалуйста, – прошу я.

— Полагаешь, я его знаю?

— Уверена в этом.

Сколар печально улыбается:

— Такой информации у меня нет. Достоверной – нет. Но есть номер медсестры, которая у него часто была на подхвате.

— Давай. Все, что знаешь и что есть.

— Какие мы грозные… с дрожащим подбородком, – иронизирует он.

— Вообще-то у тебя друг и компаньон умирает. А у меня любимый человек.

Сколар достаёт телефон, затем берёт листок бумаги, ручку и записывает номер.

— На что ты рассчитываешь? Бесполезно это всё, – «приободряет» напоследок.

Награждаю его тяжёлым взглядом.

— Вот влюбишься – тогда, возможно, и поймёшь.

Опять улыбается. Потом отрицательно качает головой и направляется к выходу.

— Документы по твоему разводу, – напоминает он, не оборачиваясь. – Отчетные дни – четверг. Я на телефоне, – и закрывает дверь.

Я хватаю листок и телефон в руки, когда Сколар выходит из моего кабинета.

Всё равно о работе сегодня думать больше не смогу. Лишь о том, как увидеть Таранова. В конце концов, если всё так безнадёжно и плохо – то тем более нет времени на промедление.

Таня

— Спасибо, Лен, я правда очень тебе благодарна, что заберешь Алису и побудешь с ней, – говорю в трубку, стоя у стеклянной двери в клинику.

Мы прощаемся с Леной, я обещаю быть на связи и смотрю на огромные буквы на вывеске, которые расплываются перед глазами. Они словно предупреждают: то, что за этой дверью, причинит тебе боль.

Холодный запах дезинфектора врезается в легкие, когда вхожу внутрь. За стеклом ресепшена суетятся медсёстры, доносится тихий шёпот пациентов. На стене я замечаю расписание врачей, но не в силах вчитаться: мысли заняты только Тарановым, с того самого дня, когда он якобы улетел в Португалию. Хотя кого я обманываю, ни на минуту не переставала думать о нём с той злополучной ночи. Если бы я описала нашу связь парой фраз, то назвала бы ее бурей страсти с фатальным исходом. Потому что именно такое чувство внутри сейчас. Какой-то обреченной безнадёжности.

— Чем могу помочь? – сухо спрашивает медсестра с ресепшена, оглядывая меня.

Пальцы инстинктивно сцепляются в узел, горло сдавливает ком.

— Я… мне нужна Марта Волкова. Я по поводу Владислава Таранова, – выдавливаю я наконец.

Упоминание его имени будто опять обнажает рану, и ледяная дрожь проходит по спине.

Медсестра быстро печатает на компьютере, не отрывая взгляда от монитора, пока мысли снова уносят меня куда-то далеко. Вспоминаю слова, прозвучавшие несколько часов назад в трубке: «Он пришёл в себя, но был сильный приступ». Чудо, что эта Марта вообще мне ответила и пошла навстречу, назвала адрес клиники и врача Влада. Пришлось соврать ей, что я беременна от Таранова и что в курсе его серьезного заболевания. И от неё впервые услышала его диагноз полностью. Он был таким длинным, что я не запомнила. Надо будет попросить ее повторить и куда-то записать.

— Так, нашла, – наконец говорит медсестра, поднимая голову. Её глаза на мгновение блестят грустью. – Он в неврологическом отделении. Палата двести четырнадцатая, второй этаж, коридор налево.

— Спасибо… – произношу едва слышно.

Медсестра кивает и снова погружается в компьютер.