Книга Билеты в один конец, страница 32 – Слава Доронина

Щеки Тани мгновенно окрашиваются в алый, и я кайфую от ее растерянного вида, от припухших губ. Хотя ничего же еще не делал. Но сейчас буду.

За затылок толкаю ее к себе и, воспользовавшись моментом смущения, вторгаюсь в рот. Языки сплетаются. Поцелуй становится горячим. Таня хватает цепочку на моей шее. Легкий нажим – и меня опять прошивает вспышкой боли и желания. Все-таки неделя воздержания – это много.

— Какой же ты… невыносимый, – бормочет Снежок.

Ее руки тянутся к ремню на моих брюках, расстегивают его. Она поднимает рубашку. Холодные пальцы скользят по разгоряченной коже, вынуждая меня разорвать поцелуй и судорожно вздохнуть, а следом затаить дыхание. Черт. Если она думает, что в этот раз будет контролировать ситуацию, то сильно ошибается.

Обхватываю лицо Тани ладонями, заставляя снова посмотреть на меня. В глазах – смесь вызова и вожделения. Вытолкнула ту бестию наружу? Наконец-то. Мне это нравится.

Рывком прижимаю ее к столу. Таня напрягается, но не отстраняется.

— Дверь… закрыта? – спрашивает она хрипло.

— Закроешь, когда уйдешь. – Я срываю с нее блузку, пуговицы катятся по полу. Треск ткани под моими ладонями звучит почти как музыка. Тянусь к юбке…

Виолетте все-таки придется повысить зарплату. Шумоизоляция в кабинете так себе. И сегодня никакой уходящий поезд нам с Таней не помеха.

Надо было бумажки для начала подписать. Кровью из пальца пометить. Каждый лист. Потому что моя новая помощница будит во мне какие-то дьявольские чувства.

Прижимая Таню грудью к столу, я упираюсь эрекцией в ее ягодицы и с катушек слетаю, как хочется оказаться внутри. Ощутить ее пульсацию на своем члене.

Блядь… Защита…

— Стоять. – Я отстраняюсь, несильно хлопаю Таню по заднице и обхожу стол. Нетерпеливо роюсь в тумбочке.

Один находится. Опять все упирается в презервативы, точнее, в их ограниченное количество, сука.

Но пугает другое. Я в озабоченного маньяка превращаюсь с ней. Никогда бы не подумал, что будет возбуждать подобная дикость. Стоит пристроиться сзади и стянуть брюки с боксерами, как Снежок обхватывает меня за бедра и вонзает ногти в кожу. До боли. Однако это заводит. А еще сильнее – ее взаимность.

— Потише, красавица. У меня с прошлого раза твои отметины не зажили.

Легонько ударяю ее по руке и, задрав юбку, плотоядно улыбаюсь, потому что Таня в чулках. Ажурных. Это пиздец какое красивое зрелище.

— Так нечестно, – произносит она тихо, но в этом упреке ноль осуждения.

— Жизнь вообще нечестная штука, – отвечаю я, не оставляя ей шанса на протест, и вхожу сзади упругим толчком.

— Думаешь, все и всегда будет по твоим правилам?

Усмехаюсь. О, Таня-Таня. Я не думаю. Я уверен.

Загоняю в нее член, и она, поймав ритм, отдается со всей своей страстью и безрассудством. Как тогда, в поезде.

Нет, эта женщина с ума меня сведет. От близости с ней скручивает и жжет огнем. При виде нее лишь одно желание – обладать.

Мы точно сработаемся? Может, безопаснее ее подальше от себя держать и ограничиться встречами по вечерам несколько раз в неделю?

Я ловлю Танины запястья и фиксирую, подавляя все ее попытки и дальше доминировать в такой позиции. Ну что за неугомонная?

Лишь когда чувствую, что кончает, даю ей немного контроля. Потому что это чистое наслаждение – наблюдать за ее конвульсиями и слушать протяжные стоны.