Книга Девочка из глубинки Том 2, страница 126 – Слава Доронина

Вцепляется в мое предплечье и шепчет опять что-то невнятное. Мотает головой из стороны в сторону, когда я вожу языком между влажных складок, выгибается дугой. Член стоит колом и от нее и ее реакций, хочется кончить прямо сейчас. Но кончает в итоге она. Такая чувствительная. Была. А теперь — как будто еще больше.

Приподнявшись, наблюдаю за ней. Чертовски красивая. С припухшими алыми губами, с белой, сливочной кожей. Завораживающее зрелище.

Мишель лежит с раскинутыми руками, тяжело дышит и, придя в себя от оргазма, открывает глаза. В них столько вопросов. А у меня — много ответов. Но все, что сейчас хочу — обладать ею. И в то же время боюсь сорваться. Потому что хочу ее так сильно, что грубость граничит с нежностью. Потом ведь подсяду и не слезу.

Миша приподнимается на локтях, снова разводит колени. Приглашающий жест? Мы смотрим друг на друга, и граница стирается, уже не понять, кто тянется первым и кто кого провоцирует.

Мы опять целуемся. Долго, жадно. Отстраняюсь, чтобы снять футболку, брюки и боксеры, освобождая свой член.

Фиксирую ее руками, снова впиваясь в распахнутый рот и вхожу в нее одним долгим, медленным толчком.

Невероятно тесно. Горячо. Как в первый наш раз. Как в последний. Как всегда. Погрузившись до конца, чувствую, как она пульсирует вокруг меня и дрожит, словно в лихорадке. Ее ноги сжимаются на моей пояснице. Горячее дыхание обжигает щеку. Но я хочу видеть ее глаза. Которые она закрыла. Потому что слезы текут по вискам в волосы?

— Посмотри на меня, — прошу я, проявляя чудеса выносливости.

Но не открывает.

— Миш.

Распахивает глаза.

— Я больше не отпущу. Никогда больше.

Обнимает.

А я начинаю медленно двигаться, думая, что это ни черта не любовь. Это какое-то проклятие. И исцеление, и наказание и благословение в одном флаконе.

Ее стоны смешиваются с моими толчками. Миша царапает мне плечи, спину, кусает мою губу, когда я снова целую ее. И это что-то новое. Но, черт, как мне нравится. Сердце вот-вот вылетит из груди от эмоций, которых все эти месяцы не хватало, от переполняющих чувств.

Ее оргазм накатывает первым, она заходится в беззвучном крике, а потом содрогается подо мной, выжимая из себя каплю за каплей нашего вечернего безумия. Я сдерживаюсь, опять наблюдая за ней, желая запомнить такой. И только когда последняя судорога сходит с ее тела, позволяю себе сорваться. С глухим стоном впиваюсь зубами в ее шею, входя еще глубже, и разряжаюсь долгой, горячей, бесконечной пульсацией. По раскаленным мышцам словно разряды электричества проходят.

Я упираюсь лбом в ее лоб. Отрывисто дышу, ощущая остаточные спазмы оргазма. Прижимаю к себе. Вдыхаю запах ее волос и впервые за долгие месяцы чувствую наконец в себе потребность и необходимость прошептать ей эти слова:

— Я люблю тебя, Миш.

«Люблю тебя, Миш», — прокручиваю в голове, утыкаясь носом в грудь Сколара и вдыхая знакомый запах. В его руках так уютно. Хорошо. Спокойно. Будто мир на паузу поставили.

Удивительная все-таки штука жизнь. Еще совсем недавно я сгорала в агонии боли, жила в ощущении, что Демьян больше никогда не посмотрит в мою сторону, что мне не отмыться от глупости, совершенной с Маем. Тогда казалось, что это клеймо навсегда. А сейчас… сейчас все это выглядит просто глупостью. Ошибкой, за которую не нужно больше себя казнить.