Книга Девочка из глубинки Том 2, страница 127 – Слава Доронина

И еще появляется странное, почти забытое чувство, будто я могу горы свернуть. Хотя если быть честной, я сейчас не в равных условиях с собой прежней. Сил немного. Энергия уходит в маленькое теплое тело у меня на руках и, кроме того, чтобы быть мамой Арсения, пока толком ничего и не выходит.

Но сейчас и не время требовать от себя подвигов, хвататься за учебники, ставить грандиозные цели и доказывать миру свою состоятельность. Это все равно что бежать марафон с высокой температурой. Добежать я, конечно, добегу. Но какой ценой? Гораздо честнее и бережнее сконцентрироваться на чем-то одном. Например, на семье.

Позволяю себе снова отключиться в руках Демьяна. Глупая, наивная девочка. Я правда думала, что смогу забыть Сколара. Что семья с Маем это правильно, логично, безопасно. Что так и должно быть. Но у подлинных чувств нет срока годности. Однажды любовь появляется в сердце и остается там навсегда. Можно сколько угодно делать вид, что ее нет, но она терпеливо ждет.

Меня будит тихое хныканье. Секунду я не понимаю, где нахожусь. Вокруг просторно и тепло, рядом Сколар. Потом память услужливо подбрасывает события вчерашнего вечера. Я резко открываю глаза и тут же натыкаюсь на теплый, внимательный взгляд Демьяна.

Он уже одет и сидит на краю кровати, держа на руках Арсения. Тот сонно чмокает губами и вот-вот разразится громким, возмущенным плачем.

— Доброе утро, красавица, — тихо говорит Демьян, улыбаясь.

— Утро… — приподнимаюсь на локте и машинально смотрю в сторону окна. Но там, по-видимому, еще ночь. Перевожу взгляд на часы. Почти пять утра. Быть этого не может!

Грудь распирает от молока, я вся мокрая. Неприятно.

— Почему ты меня не разбудил? — быстро спрашиваю я. — Он плакал? Почему я не слышала?

Ойкаю, потому что молоко снова приливает, его слишком много. Такие перерывы опасны. Только застоя сейчас не хватало.

Демьян коротко смеется и аккуратно укладывает малыша мне на грудь.

— Плакал немного. Но мы справились, — спокойно говорит он. — Правда, холодильник почти пустой. Надо бы еще баночек с молоком. Мы все съели.

Я, конечно, знала, что Демьян справится. Но я почти шесть часов спала без пробуждений. Это дорогого стоит.

— Ты мой герой… — с восхищением шепчу я.

— Преувеличиваешь, Миш. Ему пока много не надо. Еда, сон да сухой памперс. Ну и чуть-чуть рук.

— Ага, — поддразниваю я, — в следующий раз мне тоже так скажешь, когда сменишь меня ночью, если он начнет капризничать.

Арсений издает протяжный, жалобный звук, морщит носик, словно уже чувствует запах молока и торопится состыковаться с грудью. Хнычет, когда я медлю.

Я устраиваюсь поудобнее. Наконец-то даю ему грудь.

Вопреки моим ожиданиям, Сколар не уходит. Остается. Усаживается рядом. Его взгляд скользит по мне, пока малыш хватает грудь и начинает жадно сосать. Я смущаюсь, уже собираюсь попросить Демьяна отвернуться, но он обезоруживает меня одной фразой:

— Идет тебе быть мамой, — говорит он с улыбкой.

— Столько же восторга и эмоций в глазах, как когда ты показывал Москву?

— Больше, — отвечает он после короткой паузы. — И я до сих пор не верю, что все это реально. Что у нас есть он… — Осторожно касается пальцами крохотной пяточки сына. — Это чувство внутри… — продолжает еле слышно. — В жизни бы не подумал, что такое вообще возможно испытать.