Книга Девочка из глубинки Том 2, страница 130 – Слава Доронина

У меня к горлу подкатывает комок, будто это моя родная бабушка. Или она там что-то успела нашептать, пока ехала? А может, это все мои бушующие гормоны?

Я осторожно ее обнимаю. Бабушкина фигура кажется меньше, чем я помнила, но такая же крепкая. Я вдыхаю знакомый запах, смесь ее трав и чего-то домашнего, теплого, будто печеные яблоки. Почти как от моей шарлотки. Степанида гладит меня по спине коротким движением и отстраняется:

— Все такая же красивая, Миша, — произносит она вполголоса. — Будто и не рожала...

— Раньше на два месяца…

— Да-да, помню.

— Идите в дом, я сейчас, — говорит Демьян, открывая багажник арендованной машины. — Хотя нет… Я с вами.

Тоже не хочет пропустить встречу бабушки и правнука?

— Устали? А где помощница? — я беру Степаниду под руку и веду по выложенной плиткой небольшой аллее.

— В Москве решила оставить. Что мы тут, не справимся? Она меня в аэропорт проводила, Демьян встретил. А вернемся уже все вместе. Чувствую я себя значительно лучше. Потом в Ижевск, там еще на свежем воздухе побудем. Окрепнет наш мальчик окончательно.

— Ба, опять ты про Ижевск? Рано же еще.

Мы втроем проходим в дом. Я держу бабушку под локоть, хотя она больше опирается на трость, скорее для подстраховки, потому что шагает Степанида бодро и порог переступает без труда.

Демьян помогает ей снять пальто. Бабушка окидывает взглядом просторный холл и тихо повторяет:

— Хороший дом у Татьяны.

Мы проходим по коридору. Демьян показывает, где ванная. Бабушка, сполоснув руки и оставив трость у стены, идет на кухню.

— Ну, где там мой правнук?

Заметив переноску, сразу направляется к Арсу.

— Хоть глазком посмотреть.

Арс сопит тихонько, губки бантиком, крошечный кулачок выбрался из-под одеяльца, и сжат.

Бабушка наклоняется, опираясь руками о край дивана, куда я поставила переноску. Ее лицо рядом с личиком ребенка… У меня внутри все замирает от волнения. Два человека, разделенные почти восемью десятилетиями. В кино такие моменты всегда вызывали у меня необъяснимый трепет.

— Вот он какой… — шепчет бабушка, и в голосе появляется особенная хрипотца, которая бывает, когда изо всех сил сдерживаешь эмоции. — Бог ты мой… Чудо какое.

Она осторожно тянется пальцем к крохотной ручке. Мой сын во сне, не просыпаясь, инстинктивно обхватывает бабушкин указательный палец своей маленькой ладошкой. Степанида тихо ахает, то ли от умиления, то ли от неожиданности. Смотрит на спящего младенца и вдруг прикрывает свободной рукой рот.

— Все хорошо? — шепчет Демьян, положив руку ей на плечо.

— Да, — так же тихо отвечает бабушка, оборачиваясь к нему. И я вижу, что глаза у нее полны слез, которые она уже не пытается скрыть. — Хорошо-то как…

Она выпрямляется, достает платок, вытирает глаза и снова принимает свой привычный, спокойный вид.

— Извиняйте… расчувствовалась, — бормочет она. — Я уж и не ждала, Демьян...

Я тоже шмыгаю носом и украдкой смахиваю слезинки. Бабушка присаживается рядом с переноской, долго и внимательно смотрит на спящего малыша, будто старается запомнить каждую черту.

— Спит крепко, — полушепотом говорит она. — Хороший мальчик. И сильный будет.

Потом неожиданно мягко добавляет:

— Спасибо тебе, Миша. Я ведь знаю, как непросто тебе пришлось.

— Все… все нормально, — смущаюсь я и намеренно не хочу возвращаться к прошлому.