Книга Девочка из глубинки Том 2, страница 68 – Слава Доронина

— Леша до завтра в командировке.

Зубы сводит, когда она произносит его имя. В жизни бы не подумал, что можно так ненавидеть человека. Но я, блядь, ненавижу.

— Перед самыми праздниками?

— Какая-то конференция. Завтра уже вернется.

— Хорошо. Сейчас подъеду. Скинь адрес.

Я хоть и пытаюсь держаться, не реветь, но слезы, словно неиссякаемый источник влаги внутри, прорываются из меня весь день. От страха, от жалости к себе, от беспомощности, от непонимания, что делать дальше. Казалось, мой план понятен и осуществим, но снова вмешались силы извне, причем одновременно, со всех сторон, будто меня зажали в тиски. Или кто-то решил устроить распродажу несчастий и выдать это мне оптом. А прессинг Мая из-за наследства... Он вроде не предлагает ничего плохого, он даже говорит это так, будто нам кто-то свыше сделал подарок, но мне плохо. От одной мысли, что придется постоянно жить как на пороховой бочке, получив эти блага. Потому что их не только Май хочет...

Загнанная в угол, оставленная один на один со своими страхами, которые Май не поддерживает и даже высмеивает, я решаюсь на отчаянный шаг. Снова. И снова, наступая на остатки собственной гордости, заглядывая в те уголки души, которые бы хотела навсегда закрыть и выкинуть ключ. Потому что больно. Потому что стыдно. Потому что невыносимо. Потому что я окончательно запуталась.

Понятия не имею, как дохожу до кафе, где мы должны встретиться со Сколаром. Озираюсь все время по сторонам, в страхе, что в любой момент возле меня снова может остановиться черная машина, а меня затолкнут внутрь.

Официант приносит чай, и я обхватываю чашку двумя руками. Смотрю в окно и чувствую внутренний предел, как стену, в которую упираешься лбом и понимаешь, что дальше либо сдаваться и оставлять все, как есть, либо перелезать. Вот и чудеса под Новый год, не правда ли? Только почему опять с нюансами, со страхами и с такой сильной тревогой, будто мне подарили коробку, а там внутри не подарок, а таймер, отсчитывающий минуты до грандиозного взрыва.

Меня обволакивает до дрожи знакомое чувство, когда вижу Сколара в дверях. Красивого, уверенного, спокойного, и на секунду представляю, что не было никакой жены, не было моей обиды, опрометчивых поступков, и мы просто встретились после работы и сейчас, поужинав, поедем домой…

Но поток мыслей прерывает ощутимый толчок внутри.

Я кладу руку на живот, поглаживаю.

Да, да, поняла, сынок. Ты сейчас самое главное, а не все эти романтические глупости. Прости.

И ведь, по идее, я должна думать о муже. Но получается лишь в негативном ключе, особенно после последнего разговора. Понимаю, что мой вклад в семью в плане денег маленький, но Леша словно помешался на них и вместо моего страха видит лишь цифры.

Сколар садится напротив и, приподняв запястье, смотрит на часы.

Пора домой к жене?

Я ловлю эту мысль и злюсь на себя.

— Привет. Вмешалась в планы на вечер? — уточняю и, в свою очередь, отмечаю, что у него щетина проступает. Не помню, чтобы так было, когда я жила у него. Всегда гладко выбрит, свеж. Интересно, как это на ощупь, если провести по ней подушечками пальцев? И почему, черт возьми, мне приходит в голову это именно сейчас, когда вообще-то дико страшно за свою жизнь, за ребенка.

— Нет. Смотрю, на сколько опоздал. Кругом пробки. Преддверие праздника, — он немного щурится, сдвигая брови, будто ему не нравится оправдываться. А может, и впрямь не любит.