Книга Девочка из глубинки Том 2, страница 66 – Слава Доронина

— Одной?

— Я не могу. У меня работа.

— Одна не хочу.

— С сестрой?

— Я спрошу у Лейлы.

Опять эта покорная смиренность. Маска или последствия комы и препаратов, назначенных врачом? И когда ждать того самого отката?

— Серов сказал, что мы планируем ребенка. Предложил с этим повременить.

Я поворачиваюсь, наблюдая за ее лицом. На нем маска. В этой шубе и со своей яркой внешностью она выглядит очень эффектно. И вроде бы с новой прической. Что-то после похода в салон изменилось, но я не могу понять что.

— Я в перспективе встречу же еще кого-то. Надеюсь. Или мне надо было сказать, что муж мне не муж, а просто нянька, которая испытывает вину за то, что я была в коме, и теперь возится со мной как с больным ребенком? Поверь, мне это тоже не особо нравится. Я бы не прочь вернуть все, как было в наших отношениях до аварии, но понимаю, что это невозможно. В кино и книжках так бывает, но в настоящей жизни… Тем более в Москве, где бешеный ритм и месяц иной раз за полгода считается. Думаешь, не помню? Взять даже наш брак. Все тогда так стремительно закрутилось…

Я быстро бросаю на нее еще один взгляд и замечаю, как дрожит ее нижняя губа.

— Саида, не заговаривай мне зубы.

Она отворачивается к окну.

— Отпуск так отпуск, — с некоторым отрешением говорит она. — Я посмотрю страны.

— Саида, ты можешь со мной быть откровенной? — делаю тон мягче, потому что хочу достучаться до нее и понять, что, черт возьми, происходит в ее голове. В последнее время она закрылась, стала слишком тихой, покорной, и это не то что не в ее характере, будто рядом сидит незнакомый человек. Может, там и правда что-то в ее мозгу поменялось, пока она была в коме. Но с трудом верится. Людей разве что могила исправит.

И она в ней почти побывала, подсказывает мне разум. Потому что откуда мне знать, как ведут себя люди после столь долгого бессознательного периода.

— Откровенной? Я пытаюсь. Но и ты тоже должен быть в ответ. А на деле я даже внятного объяснения не могу добиться, почему получила отставку. «Все изменилось» — это не объяснение. У меня тоже все изменилось, кроме одного, Демьян. Я не хочу развод и я хочу обратно нашу семью. И чтобы все было как раньше. Пусть даже с частыми разъездами и ссорами. Тебя хочу. И все эти посещения невролога, психотерапевта и других врачей отпали бы сами собой. Может, с твоей стороны все и впрямь изменилось. Но с моей… чувства остались прежними.

Саида пускает слезу, но тут же смахивает ее.

— Ну и ребенком, безусловно, никого рядом не удержать, но, может…

— Не может, — обрубаю я.

Хоть и тяжело это говорить, но дать надежду еще хуже. По себе знаю.

— Вот видишь. Рожают от любимых. И кого ты… полюбил? Мне снится девушка со светлыми волосами. Лица не вижу, но снится почти каждую ночь. И она гладит свой большой, круглый живот. Но тебя рядом не вижу. И не пойму, то ли это в будущем. То ли уже есть.

Круглый живот и меня рядом не видишь. Все так. Все так.

Бабушка сразу сказала, что в Саиде течет сильная кровь, и у моей жены есть какие-то способности. А Мише она дар при рождении передала. Выходит, что и все те ее бредни про роженицу в ночи вовсе не бредни. На этой девчонке из деревни под Ижевском будто сейчас сошлись все концы.

Я отвлекаюсь на входящий звонок от нотариуса. В его голосе нет ни грамма эмоций, когда он называет дату оглашения завещания Игнатова. Уведомления наследникам направлены, процедуру проведут в конторе, в присутствии тех, кто явится.