Книга После развода. Я не твоя война, страница 1 – Марта Макова

— Надеюсь, ты понимаешь, что должна прийти? — провожая взглядом прошедшую мимо нас грудастую девицу — мамочку или няню кого-то из наших учеников, спросил Дима.

Я сжала пальцами плотный конверт из золотой, бархатистой бумаги с приглашением внутри и судорожно вдохнула воздух, которого мне не хватало.

Одиннадцать месяцев, уже почти год, как мы были в разводе. И за эти месяцы Дима вытянул из меня всю жизнь, все эмоции. Осталась только одна — тоска по детям, которых он у меня отобрал.

Дима знал, что я ни за что не откажусь от возможности увидеться с дочерьми. Я приду, даже зная, что никто не заговорит со мной. Что на меня будут смотреть как на неприкасаемую. Кто презрительно, с осуждением, кто с сочувствием и даже с жалостью. Что пальцами на меня тыкать будут. И что я всё стерплю.

Я прошла и не через такие унижения. Перед воротами нашего дома рыдала, умоляла увидеться с детьми. На выезжающую из них машину мужа бросалась, и охрана меня на глазах соседей за шиворот оттаскивала. Обивала пороги инстанций, и меня футболили из одного кабинета в другой, от одного равнодушного чиновника к следующему.

— Оденься поприличнее. — Дима, не глядя на меня, достал из кармана брюк телефон, потыкал в экран и в кармане моего кардигана прожужжал, завибрировал старенький смартфон. — Будет пресса, СМИ, блогеры всякие. Сама понимаешь, золотая свадьба — нечастое явление.

Я посмотрела на экран своего телефона, закусила губу и тяжело задышала.

— Здесь хватит на платье, туфли, что там ещё вам девочкам надо? Украшения? — с ехидной насмешкой посмотрел на меня бывший муж.

— Я найду в чём прийти. — с тихим упрямством, глядя в глаза Димы, сказала я. — А драгоценности девке своей дарить будешь. Мне не нужно.

Уходила я от мужа спешно, с одной сумкой и большая часть вещей в ней была детских. Я не забрала ни свои вечерние платья, ни зимнюю одежду, ни драгоценности, которые лежали в сейфе, привычный код к которому почему-то в тот день не подошёл.

Интересно, Дима передарил мои украшения своей любовнице, или оставил их нашим дочерям? В любом случае после развода мне ничего не досталось. Ни денег, ни моих личных вещей. А всё наше движимое и недвижимое имущество оказалось купленным в обход меня. Я ни на что не имела права и на детей, как оказалось, тоже.

— Она не в обиде. Ей всего хватает. И меня, и цацек. — Дима неожиданно шагнул ко мне. Обхватил рукой мой затылок и резко притянул к себе. Тихо зашипел в ухо. — А тебе? Как тебе живётся, Оля? Хватает на жизнь зарплаты училки сольфеджио? Стоило оно того, а?

Со стороны мы, наверное, выглядели, как влюблённая парочка, обнимающаяся и шепчущаяся в пустом коридоре музыкальной школы. Вот только это было не так. Я, выронив конверт с пригласительным, до побелевших пальцев вцепилась в рубашку бывшего мужа, пытаясь отпихнуть его, а Дима одной рукой до боли сжимал мои волосы на затылке, а второй притискивал меня к себе так плотно, что между нашими телами не оставалось ни миллиметра свободного пространства.

Мне словно всю кожу кипятком обварили. Я задыхалась от ужаса в удушающих объятиях, а моё бедное, истрёпанное болью сердце казалось лопнет от натуги, не успевая перекачивать взбесившуюся, несущуюся в истерике по венам кровь.

— Дура ты, Оля. Вот чего тебе не жилось спокойно, а? — холодно говорил рядом с ухом Дима. — Восемнадцать лет вместе. Двое детей. Дом — полная чаша. Нахрена ты всё это разрушила? Не могла, как все нормальные бабы перетерпеть? Закрыть глаза и сделать вид, что ничего не происходит? Теперь ты довольна, Олюшка? Теперь тебе хорошо живётся? Спокойно?