Книга После развода. Я не твоя война, страница 19 – Марта Макова

По голосу Миры поняла, что Дима где-то рядом и, возможно, слышит наш разговор.

— У вас с Есенькой всё хорошо? — сглотнув горький ком, спросила я дочь.

— Всё отлично, мам. Еська сегодня первый раз сама верхом ездила. Такая молодец, не испугалась. — скупо доложила Мира.

— Отец рядом? — тихо спросила я, чувствуя сухость в речи дочери.

— Да. — небрежно фыркнула Мира. — Не беспокойся, мам. Здесь все лошади смирные. Их здесь дрессируют. Кнут и пряник, сама понимаешь. Эй!

В телефоне что-то зашуршало, возмущённый голос Миры отдалился, зато появился недовольный Димин.

— Что, погода на море, резко испортилась, Оля? Охрана доложила, что ты снова отираешься возле нашего дома.

— Вот что ты за человек, Дим? Отдай дочери телефон. — сдерживая поднимающуюся волну раздражения, потребовала я. — Вообще-то, мы разговаривали с Мирославой. На это судебного запрета не было.

— Не хочешь посмотреть, как Еська верхом ездит? — вкрадчиво произнёс Дима, и я напряглась.

За этим вопросом могло прозвучать приглашение приехать в конный клуб, а могло…

И я не ошиблась.

— Если не забуду — пришлю тебе видео. — ехидно пообещал Дима. — Но только после выходных. Сейчас некогда, сама понимаешь, нам сейчас немного не до того. Слишком интересно и весело.

— Желаю вам с девочками хорошо и приятно провести выходные, Дим. — мягко и доброжелательно мурлыкнула я, давая понять бывшему мужу, что его провокация не удалась, хотя в животе снова свернулся болезненный ком.

— А могла бы провести их здесь с нами, дорогая. — не успокоился Дима. — А не торчать сейчас под забором нашего дома.

— Не на тех условиях, которые ты мне предложил. — горько усмехнулась я, слепо глядя на стоящего за оградой нашего дома и наблюдающего за мной охранника. — Я никогда не подпишусь на то, чтобы придерживать стремена для твоей любовницы.

— Ох, Оля, Оля. — сокрушённо, и как мне показалось слишком наигранно, вздохнул Дима. — Ады здесь нет. Только мы с дочерьми. А могла бы быть и ты.

Не могла.

Пускай меня считают глупой. Плохой матерью считают. Но жить так, как пытался заставить меня, Дима, я не могла. Смириться с присутствием его любовницы в нашей жизни было для меня сродни потерять себя. Потерять самоуважение. Смотреть в глаза мужа, пускать его в свою постель, зная, что он пришёл ко мне от неё. Делать вид, что всё нормально. Я не могла пойти на это даже ради дочерей. Как раз ради них я и не могла. Это означало бы привить им неправильное представление о моделе семьи.

— Дим. — вздохнула я, глядя на наш дом. — Сегодня нет, завтра она есть. Этот вариант не для меня, Дим. Просто береги дочерей. Может так случиться, что и их у тебя в какой-то момент не станет. Рано или поздно они вырастут, Дим. Думаешь, оценят, то, что ты с нами сделал? Не боишься, что как только у них появится возможность, они тоже уйдут от тебя?

Я отключилась, не в силах слышать голос Димы, его ядовитые шпильки. В последние месяцы у меня развился инстинкт самосохранения. Я избегала встреч и разговоров с бывшим мужем, потому что потом болело сильно внутри. Потому что на нервной почве я не только перестала есть и спать. От постоянного стресса я сильно похудела, посерела лицом, и у меня волосы потускнели и сыпались клочьями. Осталось уже вполовину от той густой шевелюры, что у меня была.