Книга После развода. Я не твоя война, страница 26 – Марта Макова

— Ты уже достаточно времени провела с ней. — на ходу бросил через плечо Дима. — Поезжай домой, Ольга. Дальше я сам.

Оттолкнувшись от стены, шагнула следом за Димой.

— Не имеешь право. — прошептала, чувствуя разливающийся по языку кислый, металлический вкус.

Я останусь. Вот только соберусь силами, пересилю слабость в подгибающихся ногах и темноту в глазах и догоню Диму. Я останусь с дочерью.

Мои последние мысли перед тем, как пол ушёл из-под ног и вязкая темнота окончательно поглотила меня.

Очнулась я под тихий разговор рядом со мной.

— Голодный обморок. — произнёс незнакомый мужской голос.

— Чего? — удивлённо, и это уже был голос Димы.

Я попыталась открыть глаза, но всё кружилось. Быстро, хаотично, до тошноты, и я снова зажмурилась.

— Послушайте, у вашей жены сильное физическое и нервное истощение. — сурово отчитывал незнакомый мужской голос. — У неё давление, как у покойника. Гемоглобин вдвое ниже нормы. Я не знаю, как она до больницы-то на своих двоих добралась. Такие показатели бывают у людей, которые в коме лежат. Как можно дойти до такого состояния добровольно? Вы свою жену голодом морите?

— Нет. — резко ответил Дима.

— На диету какую-нибудь новомодную села? — допытывался незнакомый голос, наверное, врача. — Вы хоть немного следите за своей женой? Она себя до анемии довела, до нервного истощения. Могу посоветовать хорошего психолога по этой части. В нашей клинике…

— Не надо! — коротко рыкнул Дима. — Всё нормально у неё с головой. А диета… Считайте, что уже закончилась. Я возьму под контроль.

Я что, в голодный обморок упала?

— Контролируйте. — тихо и твёрдо произнёс удаляющийся мужской голос. — Если не хотите, чтобы дело дошло до анорексии.

С мягким щелчком закрылась дверь.

Ужасно хотелось облизать пересохшие губы. Пить хотелось. И к Есе. Но все внутренности мелко трусились, и тело было ватным, будто и не моим. Слабым, безвольным. В голове шумело, а слева на лбу у самого виска медленно пульсировала тупая боль, видимо, я здорово приложилась этим местом об пол, когда потеряла сознание.

— Оля, Оля, что же ты творишь. — озабоченно пробормотал где-то совсем рядом Дима. Тёплое, знакомое дыхание коснулось лица.

Я, наконец, открыла глаза и сразу натолкнулась на взгляд, полный тревоги и, кажется, сочувствия. Но, возможно, я ещё не до конца пришла в себя, и мне показалось, потому что через секунду склонившийся надо мной Дима выпрямился, его лицо стало непроницаемым, а взгляд злым и холодным.

— Ты когда ела в последний раз? — рявкнул Дима, и я снова закрыла глаза. Под веками заломило, защипало от подступивших слёз.

Завтракала я вчера. Съела бутерброд с маслом и сыром. Потом перехватила в поездке между учениками пирожок с яйцом и зелёным луком в какой-то пекарне. Ужинать сил не было, уснула. А потом звонок Миры, Еся, скорая, клиника. Я не могла отойти от Есеньки, чтобы купить себе что-нибудь в автомате, побоялась, что дочь может внезапно проснуться и испугаться одна в палате. А потом примчался Дима.

— Ты мне назло решила сдохнуть от голода, что ли? Посмотрите, люди добрые, на меня, несчастную, как мне тяжело живётся. Голодаю. Бывший муж — зверь. Лишил последней копейки, без штанов оставил. — бесновался Дима, вышагивая по палате из угла в угол.