Книга Жена офицера. Я тебя верну, страница 43 – Ира Орлова

Я – проблема, которую нужно вырезать из кадра, чтобы картинка опять стала удобной.

И при этом, врать не буду, когда увидел, как её начало вести, как она рукой к груди потянулась, как воздух ловить стала…

Сердце дёрнулось.

Хоть и хотелось продолжать давить словами до конца.

Чёрт меня дери, я знаю её диагноз лучше многих. Я помню все разговоры с врачами. Знаю, как она задыхается, видел это уже, когда по отделениям её таскали, когда к капельницам подключали.

Мозг сразу выдал картинку, как она заваливается здесь, в садике, у меня на глазах. Дети ревут, охранник синеет, скорая полчаса ползёт.

И кто в итоге будет крайним?

Правильно. Тот самый кобель, который довёл бывшую жену. Вот поэтому я отступил.

Не из жалости, не потому что передумал злиться. А потому что если сейчас её добить, сам себе этого не прощу. И пацана этим травмировать, тоже на хрен не надо.

Открываю дверь шире.

Обычная комната: стол, детские стулья, фломастеры расползлись по столешнице, на полу листы с кривыми монстрами и человечками-палками.

На полу сидят две малявки.

Аня в куртке, шапка на пол-лица сползла, щеки красные, довольная, как после хорошей прогулки. Рядом Лев.

Хоть имя нормальное дала.

Сидит боком ко мне. Спина узкая, под тонкой футболкой лопатки считай просвечивают. Руки – палки, запястья, как спицы. Нога поджата под себя, носок носка уже почти протёрт.

Худой. Не стройный, а именно худой.

Это не от природы. Это когда едят, как придётся.

Взгляд цепляется за его куртку на спинке стула. Тонкая. Это не на нашу зиму. Это «что нашли – то и носим».

От одной этой картинки поднимается тяжёлая волна злости. Уже не адресно на Варю, а на всё сразу.

Пацан мой. Моя кровь.

А выглядит так, будто его сильный порыв ветра унесёт.

Подсознательно начинаю считать: сколько он весит на глаз, какой возраст по росту, сколько ему по-хорошему надо есть, что там с физической формой? Хоть в какую-нибудь секцию ходит?

И тут же сам себе отвечаю: какая, к чёрту, секция. У неё денег нет, времени нет, здоровья нет.

Конечно, проще всего – спрятать ребёнка, объявить отца чудовищем и дальше героически выживать в одиночку. Только вот выживает она, а расплачивается за наши ошибки ребенок.

— Так, художники. Закругляемся с динозаврами. Через десять минут выходим.

Они вскидывают головы.

Лёва смотрит прямо в лоб, как и я когда-то. Ни стыда, ни «ой, чужой дядя, спрячусь за стул». Чистый интерес, только настороженный немного. Просто еще не решил, ты опасен или нет.

Глаза… зелёные, как у Вари, но посадка – моя. Чуть сощуривает, когда всматривается. Брови так же двигаются. Больше внутрь, чем вверх. Скулы те же, линия подбородка уже намечается.

И я в эту секунду понимаю, что никакого ДНК-теста и не надо было бы. Всё уже написано у него на лице. Мой.

Аня, привыкшая к тому, что если я сказал, то значит делаем, вскакивает почти по команде и начинает натягивать шапку.

— Я сама! – возмущается, когда я тянусь помочь, и в ту же секунду затягивает завязки в мёртвый узел. – Ой…

— Сама, – хмыкаю, – но не сегодня. Давай распутаю.

Подхватываю шнурки, аккуратно распутываю и чувствую на себе внимательный взгляд.

Лёва молчит, но смотрит на нас с какой-то тихой, взрослой завистью. Как будто прикидывает в уме, вот так, значит, бывает, да?