Книга Жена офицера. Я тебя верну, страница 52 – Ира Орлова

Горько усмехаюсь:

— Мало того что нагло врал, так ещё и, как выяснилось, собирался с ней недельку провести. А мне вешал лапшу на уши про работу, усталость. И это же явно была не первая ваша встреча. И меня просто… сорвало, – признаюсь. – В одну секунду всё, о чём мы с тобой спорили до этого, все твои лекции про нельзя рожать, «я тебя потеряю», – всё это перевернулось. Я больше не могла и не хотела ни видеть тебя, ни слышать. Я тогда, правда, решила: раз ты так боишься за свою жизнь без меня, я просто исполню твоё желание. Исчезну. Чтобы ты жил спокойно, без меня, без этого ребёнка. С того момента для меня всё стало выглядеть по-другому.

Обнимаю себя руками:

— Ты ничего мне не объяснил. Ни до, ни после. Ни намёка, ни звонка, ни: «Варя, мне нужно кое-что тебе рассказать». Ни «потом всё объясню», ни даже жалкого: «мы поговорим, когда вернусь». Ничего. Ты просто продолжал жить параллельной жизнью. Для меня это выглядело именно так: ты со своей новой любовью и вашей дочерью. А официальная жена, которая носит твоего сына, тебе не нужна.

Я смотрю на него пристально, не отводя взгляда:

— И сейчас ты можешь сколько угодно говорить, что я сама не спросила, что надо было поговорить. Но ты сам хоть раз попытался поговорить со мной? Не на повышенных тонах, не приказами, а объяснить? Ты выбрал всё решать в своей голове. Я тоже. Мы оба в этом хороши. Только ты тогда сделал вид, что у тебя своя жизнь. А я сделала вид, что у меня своя. И что ты в неё больше не входишь.

Гордей открывает рот, но я поднимаю ладонь:

— Подожди, я еще не договорила.

Он кивает с явной неохотой. Я же мысленно вздыхаю с облегчением.

— Так вот. Тогда у меня в голове крутилась одна и та же картинка. У тебя, как мне казалось, наконец сложилось всё хорошо. Молодая женщина. Здоровая. Родила тебе ребёнка. Без угроз, без капельниц, без реанимаций, без того, чтобы каждый день думать, кого хоронить первым. Всё логично, всё безопасно. Не то что я... Со своим диагнозом. С животом. С таблетками. С кардиологами, которые смотрят на меня, как на сумасшедшую. Я тогда… правда была уверена, что ты уже сделал выбор. Просто, как обычно, не проговорил его вслух. Ты же всегда так делал, Гордей, – произношу спокойно, без обвинения. – Решал за двоих, держал всё в себе, а мне доставались только последствия. Поэтому я думала: «У него уже есть другая жизнь. Более безопасная. Более удобная. Там ребёнок, которого можно показывать, не боясь, что в любую секунду всё оборвётся. Там женщина, у которой сердце не вылетит из грудной клетки от того, что она по лестнице поднялась бодрее обычного».

Горло перехватывает, но я продолжаю:

— И на этом фоне… Я беременная, как будто лишняя. Не вписывающаяся ни в один твой план. Я правда решила, что единственное, чем могу тебе помочь, – это освободить. От себя. От беременности, от этого вечного страха. От чувства вины. От всего.

Замолкаю на секунду.

— Поэтому я ушла, – говорю прямо. – Да, именно так. Не красиво, не благородно. Без долгого разговора, без круглого стола, без согласования позиций. Ушла. Потому что на тот момент я не видела другого выхода. У меня внутри всё уже умерло: надежда, доверие, ощущение, что мы вообще можем друг друга слышать, а не только доказывать каждый своё.