Книга Жена офицера. Я тебя верну, страница 51 – Ира Орлова

Медленно провожу пальцами по щеке, стирая след слезы.

— Я слышала каждое твоё «тебе нельзя», «я не выдержу, если тебя потеряю», «я не позволю тебе рисковать». Скорее всего это звучало как забота, как любовь, я понимаю. Но чувствовалось это иначе. Будто ты меня уже хоронишь авансом. Будто смотришь не на живого человека, который хочет жить и любить, а на потенциальный труп. И ребёнка заодно туда же. Как будто нас двоих уже нет никаких шансов на жизнь.

Опускаю взгляд на стол, провожу пальцем по деревянной крошечной царапине.

— Я ходила по врачам одна, – произношу еле слышно. – Сдавала анализы, лежала под датчиками, слушала этот их бесконечный писк, пила таблетки по расписанию, жила по часам и продолжала надеяться. Верить. В ребёнка, в нас, в чудо, во что угодно. Лишь бы не в то, что всё кончится плохо. И во всём этом я была одна, Гордей. Ты просто… оставил меня копошиться в этом аду самой. Не потому что ненавидел – нет. Просто отодвинул. Как опасную зону, в которую лучше не заходить. И знаешь, что самое страшное? – я криво усмехаюсь. – Я тогда на тебя даже толком не сердилась. Я объясняла твоё отсутствие тем, что тебе тяжело, что ты тоже боишься. Сидела под кабинетами, ждала своей очереди, слушала кардиологов, которые говорили сухими голосами: «Беременность вам крайне нежелательна, вы рискуете собственной жизнью». Слушала акушеров, которые смотрели на меня, как на сумасшедшую: «Девушка, вы с таким диагнозом… о чем вы вообще думаете?» Приходила домой после всех этих очередей, садилась напротив тебя за стол… и понимала, что мы разговариваем на разных языках. Я о том, как держусь за каждую неделю. Как считаю дни до следующего осмотра. Как радуюсь тому, что ребёнок развивается как положено. А ты о том, как надо не рисковать и идти на аборт, пока не поздно.

Лицо Гордея становится ещё жёстче, будто каменеет.

— Ты ни разу не сказал: «Я люблю тебя и хочу этого ребёнка», – произношу уже почти шёпотом. – Ни одного раза. Ты всё время говорил: «Я хочу, чтобы ты была жива». Будто эти две вещи нельзя было хотеть одновременно. Будто если появляется наш ребёнок, то я автоматически должна умереть.

Прикусываю губу, чтобы не скатиться в рыдания.

— Я не говорю, что ты был неправ, – качаю головой. – Ты имел право так бояться за меня. Имел право думать, что лучше потерять беременность, чем потерять меня. Головой я это понимаю. Но внутри… всё было по-другому. Я чувствовала, что если сделаю аборт, то уже никогда себе этого не прощу.

Поднимаю на него глаза.

— Я всё равно решила рожать. Ни смотря ни на что. Пусть эгоистично, но мне было уже все равно бросишь ты мня, примешь ли ты его или нет, но я собиралась идти до конца. И чем больше времени проходило, тем дальше ты становился. Вроде рядом, физически, а… будто за стеклом. И на фоне этого всего, я случайно узнаю про Нику. Мне посторонний человек сбрасывает твое фото с розовым свертком. Ты даже не представляешь что я почувствовала в тот момент, какой это был удар для меня. Я и мой малыш не нужны, а какая-то девка и нагулянный ребенок нужны и они есть у тебя за моей спиной...

Гордей напрягается.

— Я же тогда дала тебе шанс объясниться. Не устроила сцену, не сорвалась сразу. Я позвонила. Просто, по-человечески, спросить. И что ты сказал? На службе. Спокойно так, уверенно.