Книга Кофе, кот и Воронцов, страница 99 – Лиля Брук

— Алиса Витальевна, Иван Фёдорович просит вас подняться, - сказала она, и голос её звучал ровно, но с той особенной интонацией, которая не предвещала ничего хорошего.

У меня неприятно кольнуло внутри. Холодная игла страха воткнулась где-то под рёбрами.

— Сейчас? - переспросила я, чувствуя, как пересохло в горле.

— Сейчас.

Я кивнула, поднялась, поправила юбку и вышла в коридор. Шаги отдавались гулким эхом в пустом коридоре, и я считала их, чтобы успокоиться. Один, два, три... Десять... Двадцать... Лестница. Второй этаж. Коридор ректората. Знакомые двери, знакомые таблички, знакомый запах полированного дерева и старого ковролина.

Ректорский кабинет встретил меня непривычной тишиной. Обычно здесь всегда было шумно - звонки, голоса, стук клавиш, но сегодня казалось, что всё замерло. Воздух был плотным, тяжёлым, как перед грозой, и я сразу поняла, что здесь происходит что-то важное.

Кроме ректора в кабинете сидели Вяземский и начальник юридического отдела - мужчина с усталым лицом и вечно встревоженным выражением глаз. Увидев их, я почувствовала, как внутри всё холодеет. Вяземский редко появлялся в кабинете ректора без серьёзной причины. А юрист - тем более. Это уже не понравилось мне окончательно. Я остановилась у порога, чувствуя, как ноги становятся ватными.

Иван Фёдорович - наш ректор, седовласый мужчина с внимательными глазами и мягким голосом, который всегда умел находить нужные слова - снял очки. Медленно. Очень медленно. Протёр их краем платка. Надел снова. Посмотрел на меня поверх стёкол с выражением, которое я не могла прочитать.

— Не пугайтесь раньше времени, - сказал он, и голос его звучал ровно, но я чувствовала в нём ту самую осторожность, с которой говорят с человеком, которому собираются сообщить неприятные новости.

После этой фразы обычно и начинается всё самое страшное. Я знала это по опыту. По лекциям, по заседаниям, по бесконечным университетским интригам, которые я научилась распознавать, но так и не научилась принимать.

Он протянул мне лист бумаги - тонкий, белый, с логотипом министерства в верхнем углу. Его пальцы были спокойными, но я видела, как дрожит бумага в моей руке, когда я брала её. Лист нагревался от моего дыхания, и я боялась, что он просто рассыплется в пальцах.

Я взяла его. Прочитала первые строки. И почувствовала, как внутри становится холодно - сначала в груди, потом в животе, потом по всему телу, словно меня окунули в ледяную воду.

Анонимное обращение. В Министерство науки. В копии - ректору университета. С грифом «Для служебного пользования», который делал всё происходящее ещё более официальным и пугающим.

В тексте утверждалось, что грант был получен с нарушениями процедуры. Что ключевая идея проекта якобы принадлежит не мне. Что в документации содержатся признаки научной недобросовестности - плагиат, фальсификация данных, манипуляции с результатами. Что руководство университета намеренно продвигает молодых сотрудников в ущерб опытным специалистам, создавая нездоровую конкурентную среду и нарушая академическую этику.

Подписи не было. Только сухая, официальная фраза, от которой у меня побежали мурашки по коже: «Неравнодушные сотрудники университета». Без имён. Без фамилий. Без возможности проверить. Словно тень, которая скользила по стенам, не оставляя следов, но принося с собой холод и разрушение.