Книга Кофе, кот и Воронцов, страница 101 – Лиля Брук

Без фамилий. Без имён. Без доказательств. Но с очень узнаваемыми формулировками. С теми самыми оборотами, которые я слышала раньше. Много раз. На кафедре. На заседаниях. В кабинете профессора Воронцова, когда он цитировал регламенты и говорил о том, как должна работать наука.

Слишком узнаваемыми.

Я читала текст и чувствовала, как по спине ползёт холод - сначала медленно, потом быстрее, заставляя меня содрогаться. Эти обороты, эти слова, этот стиль - слишком гладкий, слишком официальный, слишком похожий на те речи, которые он произносил, когда хотел что-то доказать. Я слышала их раньше. Я знала их. Я узнала их, как узнают голос человека, который тебя преследует.

— Вы тоже это видите? - спросила я Вяземского, протягивая ему лист дрожащей рукой.

Он долго молчал. Читал. Перечитывал. Смотрел на текст с тем выражением, которое появлялось у него, когда он решал сложную задачу. Потом забрал лист, сложил его пополам и положил в ящик стола. Его лицо было непроницаемым, но я видела, как напряглась его челюсть, как сжались пальцы.

— Вижу, - сказал он тихо.

— Это он.

— Доказательства? - спросил он, и в голосе его послышалась усталость, которую он пытался скрыть.

Я покачала головой. В горле стоял ком, мешающий говорить.

— Тогда это просто догадка. - Вяземский посмотрел на меня внимательно. Очень внимательно. С той особенной серьёзностью, которая появлялась у него в самые тяжёлые моменты. - Но лично я думаю так же. И если я думаю так же, значит, это не просто догадка. Это почти уверенность.

Он замолчал, и тишина в кабинете стала почти осязаемой, как ещё один человек, который сидел между нами и слушал наш разговор.

— Он не остановится, - сказала я, чувствуя, как слова вырываются сами собой. - Он будет продолжать. Он будет писать ещё. Он будет искать другие рычаги. Он не проиграет.

Вяземский кивнул. Медленно. Тяжело.

— Знаю. Поэтому мы должны быть готовы.

* * *

Через несколько дней появилась комиссия. Настоящая. С удостоверениями в кожаных корочках. С папками, набитыми документами. С печатью министерства на каждом листе. Они ходили по кабинетам, как тени, как призраки из другого мира, задавая вопросы, на которые у меня не было готовых ответов. Проверяли отчёты, смотрели на цифры, сверяли даты, искали несоответствия. Разговаривали с сотрудниками, и каждый их вопрос звучал как приговор, хотя они улыбались и были вежливыми.

Словно искали что-то заранее известное. Словно кто-то очень подробно объяснил им, где именно копать. Словно у них была карта с отмеченными точками, где спрятаны сокровища - или ошибки.

Я сидела в своём кабинете и смотрела, как двое мужчин в строгих костюмах листают мою грантовую документацию. Их пальцы перебирали страницы, их глаза скользили по строкам, и я не могла понять, что они ищут. Мне казалось, что я чувствую запах их духов - резкий, синтетический, чужой. И этот запах смешивался с запахом моей усталости, создавая какую-то тошнотворную смесь.

Барсик лежал на шкафу и следил за ними с выражением глубокого недоверия. Его жёлтые глаза не отрывались от незнакомцев, и я видела, как его хвост медленно двигается из стороны в сторону - верный признак того, что он готов защищать свою территорию. Наверное, он был самым здравомыслящим существом во всём университете. Он не умел говорить, но он умел чувствовать опасность. И в этот момент он чувствовал её так же остро, как и я.