Книга После развода. И не друг, и не враг..., страница 108 – Анна Варшевская

— И, кстати, она тогда сказала, что ты слишком красивый для всех этих костюмов.

— Она такого не говорила, — фыркает Костя и как будто немного смущается.

— Говорила-говорила, — смотрю на него с улыбкой. — Так и сказала, слово в слово: «У меня сын красивый мужчина, зачем вы пытаетесь сделать из него заместителя начальника ЖЭКа?»

Он как раз в этот момент делает глоток чая и давится, закашлявшись так, что мне приходится постучать его по спине.

— И как я это пропустил, — отдышавшись, с улыбкой качает головой Костя, потом вздыхает.

— А ещё она всегда знала, когда ты не ел, — добавляю мягко.

— Это вообще какая-то сверхспособность была!

— Ага… Помнишь ту проверку в отделении из-за смерти двух пациентов? Мы тогда только-только поженились, я заболела, а ты трое суток дома не появлялся, — вздыхаю, он кивает. — Ираида мне позвонила на второй день.

— Да? Я даже не знал, что она была в курсе…

— Не уверена, что была, — пожимаю плечами. — Просто позвонила, сказала: «Лариса, мой сын наверняка на одном кофе выживает которые сутки. Ты теперь жена, так позаботься!»

— Ты больная и температурой тогда притащилась в отделение с запеканкой! — вспоминает вдруг он. — И я на тебя разозлился… и потом извинялся, нервы ни к чёрту были… Так ты из-за неё пришла?!

— Мне стыдно стало из-за её слов, — вздыхаю, смотрю на него. — Что я за жена, что о муже не забочусь…

— Ты была лучшей женой на свете, — вдруг говорит Костя. — Это я во всём виноват…

— Перестань, — качаю головой. — Мы оба виноваты.

Мы молчим какое-то время, а потом Костя неуверенно спрашивает:

— Лар, у меня такое ощущение, что… ты на неё не злишься и даже не сердишься?

Я не отвечаю сразу. Не потому, что пытаюсь понять — нет, не пытаюсь. Знаю, что злости во мне давно не осталось. Боль — да. Но это… нормальная боль. Такая, какая есть в сердце практически у каждого человека.

— Нет, — качаю наконец головой. — Нет, не злюсь и не сержусь.

— Почему?

— Наверное, потому, — произношу медленно, — что… невозможно, да и бессмысленно злиться на мать, с которой тебе больше нечего делить, кроме любви к одному и тому же человеку. А она очень тебя любила. Мы обе.

Костя вздрагивает всем телом на этих словах, я вижу вдруг, как искажается у него лицо, как он плотно сжимает, почти закусывает губы, пытается сдерживаться… но уже понимаю, чувствую, что у него не выйдет.

И, быстро подавшись вперёд, крепко обнимаю мужчину, который со сдавленным всхлипом прячет лицо, уткнувшись мне в плечо. Сжимает меня в железных объятиях на несколько секунд, но почти сразу выдыхает, чуть расслабляясь.

— Прости. Я… был уверен, что… не буду… — говорит прерывисто.

— Это нормально, Кость, — продолжаю обнимать его, ласково провожу по волосам. — Не извиняйся.

— Чувствую себя глупо… — глухо вздыхает он. — Иди ко мне? Пожалуйста?

Перетаскивает меня со стула к себе на колени и прижимает сильнее.

— Я тебя так люблю, Ларка… — слышу тихое. — Даже сказать, объяснить не знаю как… До боли, до одури, до… не знаю до чего. Ты какое-то невероятное чудо. Не могу представить, как существовать без тебя, Лар… Всю жизнь с тобой хочу прожить, любить тебя, детей с тобой завести, старость встретить вместе.

Он поднимает голову, находит мой взгляд, торопливо, неловко стирает влажные следы под глазами.