Книга После развода. И не друг, и не враг..., страница 41 – Анна Варшевская

— Держи, — резко развернувшись, всовываю пакет в руки Косте, который еле успевает его подхватить.

— Лар, да чёрт с ним… потом разогреем… — мужчина небрежно отставляет еду на комод, снова делает шаг ко мне, но я уворачиваюсь.

— Нет, Кость, — качаю головой. — Не разогреем. Если хочешь — я налью тебе чай. Можешь поесть. Я даже составлю тебе компанию. Но ничего не будет.

Константин стискивает зубы, прищуривается, глядя на меня. Но я складываю руки на груди, вздёргиваю подбородок.

А на что он рассчитывал? Что придёт, увидит, победит — и в постель завалит?!

— Ты ведёшь себя глупо, — цедит наконец. — Мы с тобой оба взрослые люди…

— Вот именно, — киваю, сдерживаясь. — Взрослые люди, которые уже были женаты и развелись из-за непреодолимых противоречий.

— Ты мне ещё судебную формулировку тут процитируй! — он зло суёт руки в карманы, тут же снова вытаскивает, сжимает кулаки. — Не надо путать одно с другим, Лара!

— Если мы сейчас переспим, мы запутаем всё вообще насмерть, — качаю головой. — Поэтому лучше уходи.

Костя смотрит на меня в молчании, которое чем дальше — тем становится тяжелей.

И я даже не понимаю, из-за чего мне так тяжело. Из-за того, что я действительно что-то чувствую к нему, но отказываюсь это понимать и поддаваться? Из-за того, что он был уверен, что я сдамся? Из-за того, что дальше будет ещё сложнее, потому что он наверняка воспримет это, как оскорбление, а нам с ним дальше работать вместе?

Господи, какую же хрень мы с ним оба творим…

— Дура ты, Лара! — раздаётся злое подтверждение части моих мыслей.

— Пошёл нахрен! — выговариваю в ответ раздельно, меня тоже накрывает злостью. — Можно подумать, ты тут сильно умный! Ведёшь себя, как тупой мужик, которому не дали и который в ответ обвиняет женщину!

— Именно! Я тоже дурак! Что какого-то хрена решил, что мы оба изменились и повзрослели! — он проходит в коридор, дёргано надевает обувь. — Только ты как была упёртой козой, так и осталась!

— От козла слышу! — не задерживаюсь с ответом. — Иди вон, к Ирине своей, она тебя пожалеет, приголубит и с радостью раздвинет перед тобой ноги!

— Очевидно, ты сейчас собираешься сделать то же самое перед своим червяком-терапевтом! — выпаливает Тейхман, выпрямляясь.

И получает пощёчину.

Я просто не успеваю удержать руку, которая действует быстрее мозгов.

Мы застываем на несколько секунд, глядя друг на друга, а потом он рывком открывает дверь, выходит и захлопывает за собой так, что у меня в ушах начинает звенеть.

И вот тут я, разревевшись, опускаюсь прямо на пол.

Всхлипываю и всхлипываю, утирая руками мокрые щёки и нос, и никак не могу остановиться. Гад! Какой же он гад!

— Сволочь… — выговариваю вслух, шмыгая носом.

Как будто это поможет.

Всё у меня всегда наперекосяк, сил никаких нет…

В итоге слёзы, конечно, прекращаются — я и вообще не любитель страдать, а уж подавно из-за обиды и злости на мужчину, даже если он мой бывший муж. Заставляю себя встать, пойти в ванную, умыться. Разглядываю в зеркале опухшее лицо в пятнах, покрасневшие глаза.

— Ну красавица, ничего не скажешь, — говорю язвительно сама себе.

Выйдя в коридор, цепляюсь взглядом за пакет из ресторана и в глазах снова щиплет. Стиснув зубы, накидываю куртку, подхватываю этот пакет, выхожу во двор и с мрачным удовлетворением с размаху швыряю его прямо в мусорный бак.