Книга После развода. И не друг, и не враг..., страница 62 – Анна Варшевская

— Я у врачей уже всё выспросил, — говорит мужчина наконец, когда мы переходим дорогу к пекарне. — Но, если честно, половину понял, половину — нет. Сказали, что всё нормально, но там столько нюансов… Я просто боюсь что-нибудь упустить.

— Это нормально, — отвечаю мягко. — Вам сейчас и не нужно всё понимать сразу.

Он кивает, но по выражению лица видно, что мои слова его не успокоили.

— Сказали, что Наташу могут выписать через несколько дней, — продолжает Орлов. — А дальше? Вот они приедет домой — и что? Я же не знаю, как правильно. Там кормление, режим… или его нет? И что считается нормой, а что — нет?

Он открывает передо мной дверь, мы заходим в пекарню, и рот у меня наполняется слюной от запаха выпечки. Организм тут же недвусмысленно напоминает, что последний раз я ела чёрт знает когда.

— Давайте сначала возьмём что-нибудь, — говорю, подойдя к прилавку. — А потом сядем, и я вам спокойно всё объясню.

Мужчина кивает, не даёт мне расплатиться на кассе, отмахиваясь и быстрее меня прикладывая карту к терминалу. Можно было бы поспорить, но у меня, честно говоря, сил нет, поэтому решаю спустить на тормозах. Вряд ли он обеднеет из-за нескольких сотен за кофе и выпечку. Мы садимся за столик у окна, и я, сделав первый глоток, чувствую, как в голове немного проясняется.

— Смотрите, — начинаю, прожевав пирожок, — первые дни дома — это адаптация. Ребёнок будет есть часто, иногда каждые два часа, иногда чаще. Это нормально. Спать будет тоже много, проблемы со сном… тут у всех по-разному. Главное — не нужно пытаться всё подогнать под какую-то идеальную картинку. Не бывает одинаковых детей и одинаковых условий.

Орлов слушает меня внимательно, не перебивает.

— А если она не будет наедаться? — спрашивает. — Мне сказали, что вроде бы всё нормально, но вдруг…

— Будут смотреть по набору веса, по поведению ребёнка, по количеству мочеиспусканий. Вам всё это объяснят при выписке. И ваша задача — не паниковать раньше времени. Если что-то пойдёт не так, вы это заметите. Но чаще всего всё идёт нормально.

Он медленно кивает, переваривая.

— А ей… — он на секунду запинается, я вижу, что ему неловко обсуждать такие темы, но всё-таки договаривает: — Я про Наташу. Ей как, больно будет сейчас? После родов?

— Будет неприятно, — отвечаю честно. — Особенно первые дни. Швы могут тянуть, сидеть неудобно, уставать будет быстро. Тут важно, чтобы она не геройствовала и не пыталась сразу стать лучшей на свете мамой. Она и так есть лучшая на свете мама — для своего ребёнка. Пусть отдыхает, спит и восстанавливается.

— Понял, — мужчина снова кивает.

Несколько секунд молчит, потом чуть тише добавляет:

— Я, если честно, вообще не ожидал, что всё так… случится.

— Всякое случается, — пожимаю плечами, сочувствующе улыбаюсь ему.

— Это точно, — усмехается он.

Потом на секунду отворачивается к окну, словно собираясь с мыслями.

— Мне, по сути, и спросить-то не у кого, — говорит задумчиво, с горечью. — Я виноват, наверное… один Наташу растил. А ведь девочке нужна была мать. Отцу-то всего не скажешь. Вот и упустил её…

— Уверена, вы… — начинаю, стремясь его успокоить, но Игнат Сергеевич качает головой.

— Я крепко её мать любил, — пожимает плечами. — А не стало её, Наташе всего-то пять лет было. Вот и не женился. Не хотел мачеху дочери приводить. Теперь думаю, может, и зря… Но привык как-то всё сам. Вроде казалось, что справлялся даже.