Книга После развода. И не друг, и не враг..., страница 8 – Анна Варшевская

— Ну что тут у вас? — прохожу к дежурному, который как раз заканчивает осматривать всхлипывающую и корчащуюся от боли девчонку лет двадцати.

— Отслойка, — коротко кивает тот. — Нормально расположенной плаценты.

— Обследованная? — смотрю на девочку. — Обменная карта есть?

— Не-е-ету-у-у… — рыдает та. — Я… поругались… в шкафчике дома… а он… у-у-у-у…

— Тихо, тихо, — киваю ей, поворачиваюсь к дежурному. — Скорая где?

— Да менты её привезли, — отмахивается тот. — Выгрузили и уехали, санитарку с акушеркой лесом послали, никого, естественно, не дождались.

Тьфу ты! Вообще никаких документов нет!

— В оперблок, — командую резко. — Быстро операционную разворачивайте. Хирургам звони, анестезиолога вызывай, срочно! — киваю подошедшей наконец акушерке приёма, которая за мной бегала.

— Да… а куда?.. Номер какой?

— Я сама позвоню! — старшая акушерка появляется в тот момент, когда я уже готова изменить своим принципам и наорать на испуганную молодую поросль. — Иди бумажки заполняй! — шикает на девочку, и та, кивнув, шмыгает за стол.

К счастью, мы успеваем благополучно сделать кесарево. Младенец мужского пола, хоть и дотягивает по Апгар только до пяти и шести, явно оказался живучим. И анестезиолог прибежал вовремя.

— Ну что там? — спрашиваю у неонатолога, последовательно ушив мышцы, апоневроз, подкожку и приступив к коже.

— Справимся, — оптимистично отзывается Елена Владимировна, пожилая, но ещё очень бодрая, а главное — прекрасный опытный специалист.

— Кровь закажите, — бросаю через плечо.

— Сделаем.

Лучше уж я сама прослежу за девочкой, прокапаю её, да и протокол самой надо будет написать. Всё-таки необследованная отслойка. Ну и мужу её надо позвонить, как придёт в себя — номер телефона уж сможет назвать. Судя по одежде и аккуратному маникюру и педикюру на пальчиках, с достатком там всё в порядке. Ну а поссорились… помирятся ещё.

Размывшись, отслеживаю, чтобы всё было сделано по всем правилам, и иду в приёмный покой.

— Твоя задача, пока ты здесь сидишь, с пациентом разговаривать, ты поняла? — выговаривает акушерке приёма Марина Анатольевна, старшая акушерка смены. — Психика у беременной женщины нежная, донести до неё что-то трудно. А до мужа её, с ещё более нежной психикой, вообще практически невозможно!

Хмыкнув, подзываю Марину.

— Я девочку оставляю под наблюдение дежурного сейчас, — говорю ей. — Как очухается, выспроси у неё, кому позвонить. Там родня, небось, с ума уже сходит. А как приедут, меня позовите обязательно, я с ними поговорю.

— Хорошо, Лариса Александровна, — кивает старшая.

Писаниной мне дальше приходится заниматься почти до самого вечера. К счастью, плановых кесаревых у меня сегодня нет — и слава богу, хватает времени на всё, в том числе на докладную главврачу. И с родственниками нашей отслойки успеваю встретиться — девочка действительно поругалась с мужем, на эмоциях выскочила из дома практически в чём была.

Молодой парень, её муж, во время разговора трясся, как осиновый лист, аж зубы стучали. К счастью, там ещё была тёща — как она сама сказала, приехала помочь на пару недель. Ну, вот и отлично. После кесарева помощь пригодится.

День пролетает незаметно, и я не успеваю оглянуться, как за окном уже начинает темнеть. Чертыхнувшись, собираю докладную с выкладками, на которую убила пару часов.