Книга Веселые и яркие, страница 8 – Али Розен

— Она точно не ожидала, — говорит Кэл с улыбкой. Но всё, на чём я могу сосредоточиться, — это его большой палец, который кругами гладит мой. Как будто мы держимся за руки по-настоящему. Я уставилась на наши пальцы, слова застревают у меня в горле. Но он продолжает: — Удивительно, как твоя семья тебя не видит.

— «Удивительно» — одно из слов, — фыркаю я. Но он только качает головой.

— Нет… я серьёзно. Даже после недели наблюдений я всё ещё не понимаю, как они не видят… всего, что я…

— Кэл! Кэл! Кэл! — Кара подбегает, и я ненавижу себя за детский внутренний импульс отодвинуть шестилетку, лишь бы он договорил фразу. — Можно мне тоже суфганийот? Пожалуйста? Пожалуйста? Можно пять?

— Ну, это тебе точно надо у мамы спрашивать, — смеётся он. Мы уже первые в очереди, и он говорит женщине у прилавка: — Четыре, пожалуйста. — Он отдаёт два Каре с подмигиванием, один — мне. Потом надкусывает свой, закрывает глаза от наслаждения сахарной пудрой и джемом. — Господи, это офигенно, — бормочет он сквозь кусок теста, а мой мозг отчаянно старается не представлять его… в других местах.

— Хотите увидеть что-то смешное? — говорит Джереми, внезапно появляясь перед нами. Клянусь, никто в моей семье не бывает таким внимательным, когда речь идёт только обо мне. Но, похоже, я не единственная, кто околдован моим обаятельным фейковым парнем.

Мы идём за ним, и сразу понятно, куда он нас ведёт.

Это самая безумная часть фестиваля. Это действительно смешно, если любишь смотреть, как дети носятся и дурачатся. Пожарная служба делает это каждый год — стоит огромная пожарная машина, и они поднимают лестницу на максимум. Наверху пожарные сбрасывают целую корзину шоколадных монеток с маленькими парашютами. Они летят вниз, а все под ними носятся, пытаясь поймать призы. Некоторые слишком увлечённые родители, конечно, тоже вмешиваются, и всё превращается в хаос и соревнование. Каждый год это безумие, и каждый год я думаю, почему никто не придумал способ получше.

Но думать поздно — вежливые толчки уже превратились в весьма ощутимые пинки. Все тянутся за конфетами, которые можно купить в магазине за пять долларов за сотню штук, но азарт «выиграть» делает людей безумными. Дочки Сары в гуще толпы, отбиваются неплохо, несмотря на то, что они ростом как младшеклассники.

Я оглядываюсь и вижу Итана у себя за спиной.

— Ты чего? — спрашиваю. — Давай, вперёд! Гоняйся за таким же шоколадом, что и дома лежит.

— Нет, спасибо, — бурчит он, глядя на кроссовки. — Это вообще тупо.

— Согласна, — говорю. — Но я взрослая, а ты должен считать весёлым бросаться в море детей и странных взрослых.

Но он даже не улыбается. Я уже хочу спросить, что случилось, когда Кэл присаживается рядом с ним на корточки.

— Тебе папа рассказывал, кем я работаю? — спрашивает он. Итан едва заметно кивает. — Я блокирую людей. Мне платят за то, что я хорошо блокирую людей. Я это люблю. И я очень конкурентный. Но из-за травмы колена я сейчас не играю, и мне этого очень не хватает. Вот я и подумал… может, ты позволишь мне поблокировать людей ради тебя?

На лице Итана появляется озорная улыбка — будто солнце выходит после шторма. Всё его сомнение сменяется решимостью. Кэл берёт его за руку и ведёт в толпу.

Они совершенно несочетаемая пара — мой астматичный, в очках, миниатюрный племянник и огромный профессиональный футболист. Но Кэл двигается рядом с ним так, будто видит на сто шагов вперёд, что Итану нужно. Если парашютик чуть сносит в сторону, Кэл мягко направляет Итана туда. Если какие-то дети или родители пытаются пролезть, Кэл их не пропускает. А когда чей-то родитель почти перехватывает парашютик над головой Итана, Кэл просто поднимает Итана над толпой, будто тот ничего не весит. И Итан ловко хватает монетку